Страница 27 из 27
– Ястреб? Да я ему сейчас шею сверну!
– Нет! – осадил Полудин Полковника. – Приговоренного к смерти дважды не вешают. Пускай живет.
– Витёк! – беспомощно заорал Полковник. – Кончай выпивать!
В дверном проеме появился краснолицый, торопливо жующий Абориген. Витёк бегло взглянул на Полудина с ястребом и сразу все понял. Не растерявшись, чему-то улыбаясь, он стал уверенно командовать:
– Петрович, давай мешок! Можно старую шапку!
– Кожаные перчатки! Хоть шоферские!
– Одеколону! Лучше водки!
Завязав на голове князя мешковину, Абориген со знанием дела принялся за ястребиные когти: сначала он отогнул два передних, приёмных, вкогтившихся особенно глубоко, потом занялся коренными задними; когда главные когти были высвобождены, остальные, более слабые, отпали без особого труда.
Кровь ястребиного князя смешалась на изодранных руках Полудина с его собственной кровью – казалось, ястреб и человек скрепили свой союз братской клятвой.
…Полудин смазал стволы «Пордэя» кровью раненой птицы, и старинное ружье обрело прежнюю убойную силу и точность.
Абориген выстругал из полена легкие лубки, наложил их на поврежденную кость ястреба, плотно забинтовал и, чтобы тот, беспокоясь, не навредил себе, опутал оба крыла. Птицу поместили в чулан, закрыли окно занавеской: в темноте ястреб держался смирнее, дольше спал. Когда раны на крыле и голени зажили, Абориген, исполняющий при ястребе роль врача и кормильца, отпустил князя на волю…
Полудин, радостно оживленный, с перебинтованными руками, вскоре побывал на лесном кордоне, в избушке Ерофеича. О чем говорили Полудин с Варварой, оставшись наедине, лишь им одним ведомо. После они встречались на Озере, близ июньских, выметавших усатые колосья, хлебов…
2005 г.