Страница 2 из 39
Но даже ночная мгла – ничто в сравнении с мглой белой. Этот природный феномен напрочь лишил нас возможности ориентироваться в пространстве, было ощущение, будто мы попали внутрь рыхлого ватного кома, подсвечиваемого снаружи. Об истинных размерах предметов, появляющихся в поле зрения, судить было невозможно. В конце концов пришлось выйти из машины и идти пешком. Только так можно было избавиться от непредвиденных сюрпризов: пару раз машину успевали остановить, когда передние колеса уже нависали над обрывом. Сдавать задним ходом было уже опасно, и машину приходилось оттаскивать от пропасти вручную.
И все же несколько дней спустя одна из машин сорвалась-таки вниз. Опытнейший водитель, исколесивший за 18 лет на «Урале» всю Чукотку и совершивший несколько лет назад в одиночку совершенно невероятный пробег на серийном «Уазике» от мыса Шмидта на побережье Северного Ледовитого океана до Москвы, Николай Никульшин в последний момент сумел направить машину по склону вертикально вниз, избавив тем самым и ее, и себя от малоприятной перспективы катиться кубарем. Машина достаточно мягко приняла удар на передние колеса после падения с многометрового обрыва и, не потеряв ориентации в пространстве, выкатилась вперед. С прицепом дело обстояло хуже. Дышло оборвалось, сложившись втрое, но в целом потери были минимальны.
Ну а дальше опять приходилось двигаться в ночном режиме. Впереди лежал Енисей. По руслу вдоль нашего берега проходит наезженный зимник, но нам нужно добраться до Усть-Порта, чьи огни едва угадываются на противоположном берегу. Почти все водители встречных машин в один голос предупреждали нас о том, что по Енисею нужно идти только по зимнику. По фарватеру в Дудинку в сопровождении ледоколов круглый год идут суда. Норильский металлургический комбинат гонит свою продукцию на запад. Бывали случаи, когда горячие головы пытались сократить путь, срезая излучины, но либо теряли машины, либо навсегда оставались в Енисее. Но нам бояться битого льда было как-то не к лицу – у нас впереди переход по дрейфующим льдам к Северному полюсу, так что курс взяли напрямик, на Усть-Порт.
Позади Дудинка, Кайеркан, Норильск, Талнах – самая оживленная часть нашего маршрута. Встречи с местной администрацией, с нашими старыми друзьями по прошлым северным экспедициям. Все ждали нас с нетерпением, так что проехать мимо, не задержавшись хотя бы на день в гостях, было бы неправильно. А впереди лежал путь, по которому сотни лет назад шли в Сибирь русские первопроходцы, географы, купцы, стремившиеся найти кратчайший путь к якутским мехам, неизведанным и неизученным землям Восточной Сибири. Мы шли древними дорогами вверх по рекам Пясине, Дудыпте, Аваму.
Пересекли невысокий водораздел, спустились к небольшому сибирскому селению Волочанка, стоящему на реке Хете, отсюда уже прямая дорога на Хатангу, а там – рукой подать до моря Лаптевых.
Тундра сменилась лиственничным редколесьем, снег стал более рыхлым, поэтому шли мы тяжело, пропахивая глубокие траншеи. Особенно же доставалось головной машине. Но наш караван уверенно продвигался к намеченной цели – поселку Усть-Авам.
Русла рек стали настолько вертлявыми, что двигаться по ним было невозможно. Мы выбрались на водораздел и пошли напрямик, держа курс на поселок, благо современные навигационные приборы и система GPS позволяют уверенно держать его, несмотря на полное отсутствие ориентиров.
Как обычно, ходовой день завершился при свете фар. Нужно было дойти до поселка. Если верить приборам, то мы уже в Усть-Аваме, но вокруг все еще глухой лес и ни малейшего намека на человеческое жилье. Приборы приборами, но голова на плечах надежнее. Так что напрягаем свой интеллект и решаем этот непредвиденный ребус по старинке.
Минут через 30 удается выйти на русло реки Дудыпты, ниже устья Авама. Отсюда уже видны первые строения на высоком обрывистом берегу. Только около 2 часов ночи подошли к поселку, перебудив всех собак, а потом и людей. Начали подъем на высокий берег. Какие-то люди нас встречают. Выясняется, что это два местных милиционера. Разузнав, кто мы, откуда и куда, дают исключительно полезный совет: ни в коем случае не останавливаться на ночь в поселке, идти дальше по реке, за поворот русла, чтобы из поселка машин видно не было. Объяснение крайне откровенное: местная ребятня (да и не только она) наловчилась даже с проезжающих машин, прямо на ходу, чуть ли не ногтями, свинчивать фары, подфарники и прочую мелочь. Так что остановка в поселке вполне могла стать последней в нашей экспедиции…
На подходах к Хатанге появились первые пассажиры. Люди здесь неделями, а то и месяцами ждут оказии, чтобы добраться из одного поселка в другой. Вариантов немного. Первый – вертолет, но стоит это удовольствие крайне дорого, да и случается очень редко. Второй – «Буран», но несколько сотен километров пути, сидя на волокушах, выдержит далеко не каждый здоровый человек. Теперь в наших прицепах появились чужие чемоданы и коробки, а в вездеходах – новые «члены экспедиции».
Наконец – Хатанга, один из самых северных городов России. Здесь нас хорошо знают и помнят, ведь большинство наших прошлых, лыжных и парашютных, экспедиций на Северный полюс начинались именно отсюда. Вот и сейчас у 5-этажного здания гостиницы оживленно. Теплые встречи с друзьями и старыми знакомыми. Всем интересен наш экспедиционный проект и наша техника. Но время поджимает и, проведя в Хатанге только сутки, мы – вновь на маршруте.
В этот день мы вышли из Тикси. Накануне целый день пришлось провести в автомастерских на погранзаставе – приводили в порядок машины. Пройдена уже большая часть маршрута, а за последние дни им досталось немало. Это и тяжелые торосы в районе острова Большой Бегичев, и настоящие песчаные бури в Оленекской протоке, и встречи с первой весенней водой. В устьях небольших рек и ручьев под снегом скапливается вода, образуя большие наледи, а то и просто озера. И все же больше всего поразило нас то, что встретили мы в среднем течении Оленекской протоки на реке Лене.
Река образовала здесь бесконечное количество песчаных отмелей, кос, островов, которые и являют собой ту, самую гигантскую, дельту реки Лены. Берега низкие. Не всегда удавалось понять, по льду мы движемся или по земле. С материка постоянно дуют ветра, набравшие силу на просторах Лены, их сила такова, что снежный покров не образуется. Какая-то плотная серая масса, срывая песок и мелкие камни с промороженных песчаных барханов-застругов, несется по дельте на север, в сторону Ледовитого океана. Воздух наполнен песком, который сечет лицо, руки, стучит по одежде, корпусам вездеходов. Глаза невозможно даже приоткрыть. Песок набивается внутрь машины сквозь малейшие щели, образуя песчаные «сугробы» в самых неподходящих местах.
Надолго запомнилась нам ночевка в районе озера Куогастах-Арыта. Снежно-песчаная буря совершенно лишила нас видимости. Ветер – около 25 м/сек. Машины просто скользят по ветру, не слушаясь руля, стоит только выехать на чистый лед. Нам едва удалось укрыться от ветра за обрывистым берегом мыса, вдающегося в русло, но и это не спасло. К утру машины завалило какой-то серо-коричневой смесью песка и снега. Страшно хочется пить. Вчерашний ужин и сегодняшний завтрак – всухомятку. О воде из талого снега страшно даже подумать.
Покидаем остров Макар в Янеком заливе. Ничем особым от десятков других таких же в этих краях этот остров не отличается, но есть одна деталь, превратившая его в исключительно притягательную точку для всех радиолюбителей мира – ни один из них с этого острова в эфир еще не выходил. И хотя утверждать это сложно – здесь когда-то стояла полярная станция и работал маяк, но тем не менее факт выхода с него в эфир никем зафиксирован не был, да и сама международная островная радиолюбительская программа IOТА родилась гораздо позже, чем здешняя полярная станция. А по сему наш радист Юрий Заруба, присоединившийся к маршрутной группе в Нижнеянске, не мог скрыть своего восторга. «Радиооткрытие» острова состоялось, и далекий английский президент радиопрограммы IOТА, выйдя на связь с Юрием, подтвердил решение специального комитета о присвоении острову специального номера АS-163, под которым он вошел во все радиолюбительские каталоги мира.