Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 19

В разгар второго этапа толчок сражению придала директива Гитлера от 17 августа, гласящая, что Люфтваффе должны «использовать все имеющиеся силы, чтобы разрушить британские ВВС как можно скорее». Затяжной ход «битвы за Британию» фюрера не устраивал, так как подходящее для высадки десанта время стремительно истекало.

На совещании высшего командования Люфтваффе, состоявшемся 19 августа, было решено сосредоточиться на полном уничтожении истребительной авиации противника. Командиры немецких истребительных частей получали, наконец, возможность доказать свое превосходство. Но тут командиры бомбардировочных эскадр, терявших от 20 до 40 машин в день, потребовали усиления истребительного сопровождения. После бурного обсуждения сложившейся ситуации Геринг, «взявший сторону» бомбардировщиков, приказал выделять на их защиту большее количество «Мессершмитов».

Но это было еще полбеды: рейхсмаршал к тому же обязал пилотов истребителей постоянно находиться в поле зрения бомбардировщиков. И никакими силами его не удалось убедить в том, что способ «свободной охоты» или «расчистки» воздушного пространства по маршруту полета бомбардировщиков является наиболее эффективным способом их же прикрытия.

Именно в таких «благоприятных» условиях немецкие истребители приступили к 3-му этапу кампании — целенаправленному уничтожению британской истребительной авиации. Воздушные схватки приобрели ожесточенный характер. В течение августа Британия потеряла около 350 «Харрикейнов» и «Спитфайров», еще более 100 машин получили серьезные повреждения. Немцы за тот же период лишились 177 «Мессершмитов» Bf-109, около 20 самолетов получили серьезные повреждения. Но тем не менее им все же удалось добиться приемлемого для себя соотношения потерь — 2 к 1.

Интересно то, что, несмотря на нечеловеческое напряжение, обе стороны не утратили некоего джентльменства по отношению друг к другу. Ярким примером тому может служить один случай. Немецкий летчик Эрих Руддорфер после одного из боев в августе 1940-го «проводил» через Ла-Манш британский «Харрикейн», получивший тяжелые повреждения. А сделал он это для того, чтобы в случае падения самолета в воду сообщить по радио его координаты спасательным катерам. Дело в том, что летчики обеих сторон больше всего боялись падения в холодную воду — быстро найти их было нелегко, и даже в том случае, если летчик был не ранен, смерть от переохлаждения была неизбежна. «Харрикейн» тогда благополучно дотянул до родных берегов, а Руддорфер, помахав на прощание крыльями, отправился восвояси. Представлял ли он себе, что всего через две недели его изрешеченный Bf-109 «проводит» до берегов Франции пара «Харрикейнов». Был ли среди них тот самый англичанин, Руддорфер не узнал никогда, но этот факт стал широко известен.

К началу сентября накал истребительных боев достиг апогея. Ценой неимоверных усилий немцам удалось обескровить истребительные части королевских ВВС: только с 24 августа по 6 сентября они потеряли 295 истребителей, а 171 был серьезно поврежден. Но главная их беда заключалась в том, что к этому моменту погибли или получили тяжелые ранения многие асы, а оставшиеся в строю пилоты были до предела измотаны как физически, так и морально.

Знаменитый британский ас Джим Лейси (28 побед) из 501-й эскадрильи вспоминал: «Ко времени окончания «битвы за Британию» я так устал, что уже не мог этого вынести. Мои нервы превратились в мочалку, и я боялся, что однажды не выдержу и выйду из боя...»

К 6 сентября на юго-востоке Великобритании практически не осталось неразрушенных — полностью или частично — аэродромов. Системы оповещения и связи также были серьезно повреждены, потери летного состава насчитывали более 250 человек убитых и раненых. С этого момента командование королевских ВВС было вынуждено отменить разделение эскадрилий на воюющие и отдыхающие. Теперь все пилоты, способные летать, получили приказ непрерывно находиться в воздухе и отражать атаки немцев. Тогда Британия располагала всего 50 «Спитфайрами» и чуть большим количеством «Харрикейнов». При средних темпах потерь в 21 истребитель в день все должно было быть кончено где-то через неделю. Ведь к тому времени у Великобритании просто не осталось бы самолетов, и десантная операция немцев не встретила бы никакого противодействия с воздуха.





Помочь в этой тяжелейшей ситуации могло только чудо. И оно явилось в лице… Германа Геринга. Когда оборонявшихся, казалось, уже ничто не могло спасти, рейхсмаршал в который уже раз изменил задачи Люфтваффе. Прибыв 7 сентября на мыс Гри-не — передовой пост управления немцев на французском побережье, — он объявил, что командовать операцией теперь будет лично. Им также был издан приказ, предписывавший отныне сосредоточить все усилия на бомбардировках английских городов. На следующий день 625 бомбардировщиков и 649 истребителей пошли на Лондон. Так начался последний, 4-й этап битвы.

Новый стратегический план Геринга принес немцам большие проблемы. Теперь, когда бомбардировщики стали летать в глубь острова и днем, и ночью, у сопровождавших их истребителей горючего хватало максимум на 10 минут боя, а если сражение затягивалось, то «купание» в ледяных водах Ла-Манша на обратном пути пилотам было гарантировано, что и стало происходить с немецкими летчиками ежедневно. В ответ «заботливый» командующий велел увеличить количество катеров и «летающих лодок», патрулирующих пролив, не забыв при этом еще раз напомнить о своем приказе истребителям не отрываться от бомбардировщиков. Таким образом, он фактически запретил «свободную охоту», заявив, что немецкие пилоты-истребители «только и знают, как гоняться за легкими победами».

В итоге 17 сентября Гитлер был вынужден отложить начало операции «Морской лев» на неопределенный срок. Для Геринга же первоначальная эйфория вскоре сменилась тяжелым похмельем. Лондон после нескольких удачных налетов разрушен так и не был. В результате бомбардировок погибло и было ранено несколько тысяч мирных жителей, но город продолжал жить и бороться. Британия тем временем довольно быстро восстановила боеспособность своих истребительных эскадрилий и перешла к новой тактике. Теперь навстречу немецким бомбардировщикам поднимались не разрозненные эскадрильи, вступающие в бой по отдельности, а так называемое «Большое крыло», включающее в себя от 4 до 6 эскадрилий. Этот способ массового единовременного использования истребителей был позаимствован у немцев, предложен командованию, а затем быстро воплощен в жизнь талантливым летчиком, командиром 242-й эскадрильи Дугласом Бейдером. К началу осени 1940 года Бейдер стал живой легендой Королевских ВВС, ведь летал он без обеих ног, ампутированных еще до войны после ав

иационной аварии, сумев не только вернуться в небо, но и сбить в ходе боев 11 немецких самолетов.

Массированные налеты на английские города по-прежнему не приводили к желаемым результатам, а предел возможностей Люфтваффе уже обозначился. Становилось все более очевидно, что победы немцам ждать не приходится. И только Геринг на докладах в ставке продолжал делать натужно-оптимистические заявления, но Гитлер его уже не слушал…

20 сентября фюрер отдал приказ о начале рассредоточения накопленных в проливе десантно-высадочных средств, 12 октября вторжение было окончательно перенесено на весну 1941-го, а в январе того же года операция «Морской лев» вообще была отменена. Немцы, потеряв половину всей своей авиации, остались ни с чем.

Максим Моргунов