Страница 23 из 24
– Я просил меня не беспокоить! – раздался голос Джока.
Розалин рывком открыла дверь.
– Мне жаль, Арно, но я уже пришла, и тебе придется меня выслушать.
– Рыжик! – Он вскочил на ноги, опрокинув бокал с выпивкой. – С тобой все в порядке? Как ребенок?
– Мать и ребенок чувствуют себя хорошо, спасибо. – Розалин смотрела на Джока, в душе удивляясь тому, как он выглядит. Она не видела его всего два дня. Казалось, он не спал целый месяц. Его лицо осунулось, в глазах отражалась невыносимая душевная боль.
– Мне сказали, тебя выпишут завтра. – Джок вышел из-за письменного стола и протянул к Розалин руки, но быстро их опустил, будто боясь прикоснуться к ней. – Почему ты не позвонила мне? Я бы приехал за тобой.
– Я не хотела тебя видеть. Он напрягся.
– Тогда зачем ты приехала?
– У меня не было выбора. Меня привезла к тебе Мередит.
Джок помрачнел.
– Откуда она узнала о твоей выписке?
– Дело в том, что подкуп – отличительная черта представителей семьи Холлистер. Мередит заплатила одной из медсестер, и та сообщила ей, когда меня выпишут из больницы. – Розалин прошла мимо Джока в глубь кабинета, немного постояла у окна, потом снова повернулась к Джоку. – Кстати, она просила кое-что тебе передать.
Выражение его лица стало каким-то по-детски испуганным.
– О чем это ты?
Розалин внимательно наблюдала за Джоком. Интересная реакция.
– Она сказала, она освобождает тебя от обещания. Ты сам должен понять, что она имела в виду.
– Это все? Больше она ничего тебе не сказала?
– Ничего, – ответила Розалин и решила переменить тему разговора. Хватит с нее этих Холлистеров! – Мы можем поговорить?
– Я думаю, это отличная идея. Она удивленно приподняла бровь.
– Ты не возражаешь, если я начну?
Джок старался контролировать свои эмоции.
– Начинай.
– Я пришла, надеясь снова поговорить о нашем соглашении. Я имею в виду ребенка и брак.
Услышав слова Розалин, Джок поначалу не знал, как реагировать.
– Что именно ты хочешь обсудить?
– Место нашего совместного проживания. Его подбородок дернулся. Он с надеждой взглянул на Розалин.
– Я готов тебя выслушать. Какие будут предложения?
– Раз уж мы решили строить совместное будущее, я соглашусь жить там, где ты захочешь.
Джок подошел к ней ближе.
– И ты не будешь от этого страдать?
Она закрыла глаза и прислонилась к его плечу.
– Я думаю, что смогу это пережить. Я быстро привыкаю.
– Ты уверена, Рыжик? Ты в самом деле уверена в том, что говоришь?
Розалин подняла голову и с надеждой посмотрела на Джока.
– Абсолютно. Мне теперь все равно, пусть Маккензи владеет моим ранчо. Ты помнишь, как-то говорил мне: ранчо – это всего лишь несколько акров глины?
Он напрягся и глубоко вздохнул.
– Я помню, что говорил тебе об этом, когда мы были на Десеос. – На лице Джока отразилось сожаление. – Я был не прав тогда, а теперь ты рассуждаешь неверно.
Розалин отстранилась от него.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Я намерен все уладить с твоим ранчо. Она покачала головой.
– Нет, ты не должен этого делать. Мне все равно, где мы будем жить.
Неужели Джок меня не понимает? Розалин взяла его руку и положила ее на свой живот.
– Нет ничего важнее нас и нашего ребенка. Мы с тобой техасцы, поэтому сможем прижиться где угодно.
– Так и будет, но жить мы станем на земле Оукли.
Она посмотрела на Джока, не веря услышанному.
– Маккензи передумала?
– Она передумает.
Джок подхватил Розалин на руки и осторожно понес к кожаному дивану, стоящему в дальнем углу его кабинета. Он бережно опустил ее на диван и уселся рядом.
– Я не осмеливаюсь нести тебя наверх, в спальню, – проговорил Джок с явным сожалением. – Я не уверен, что смогу сдержаться, а тебе еще нужно как следует выздороветь.
– К счастью для нас обоих, я выздоравливаю быстро.
Не сдержавшись, Джок нежно поцеловал Розалин в губы. Она приподняла голову, надеясь на продолжение. Хрипло застонав, Джок снова коснулся губами ее рта. Этот поцелуй был неторопливым, осторожным и бесконечно нежным.
– Еще! – потребовала Розалин, когда спустя минуту Джок поднял голову.
– А как же твои синяки?
– Ты можешь облегчить боль с помощью поцелуев. – Она весело посмотрела на него.
Джок не заставил себя долго ждать. Устроившись на подушках, он осторожно притянул Розалин к себе.
– Тебе удобно?
– Не то слово!
Следующие несколько минут прошли в молчании. Розалин наслаждалась объятиями Джока. Его поцелуи сводили ее с ума. Джок прикасался к ней неторопливо и бережно. Их охватило желание настолько сильное, что в любой момент они оба могли потерять голову. Внезапно Джок отстранился от Розалин.
– Хватит! – прерывисто дыша, проговорил он. – Не стоит этого делать до разрешения врача.
Поняв, что у нее нет шансов переубедить Джока, Розалин подняла голову и посмотрела на него с нескрываемым любопытством.
– Объясни мне, Джок, почему ты так уверен, что Маккензи продаст тебе Лонгхорн? Что произошло за последние несколько дней?
– Я разговаривал с Мередит.
– Ты говоришь об обещании!? – спросила она, и он кивнул. – И в чем же состоит это обещание?
– Я обещал никогда не называть причину, по которой она продала мне усадьбу, и не продавать ее кому-нибудь другому без ее согласия.
– Я не понимаю, – в замешательстве прошептала Розалин.
– Вскоре после того, как я заработал свой первый миллион, ко мне пришла Мередит. Это произошло около десяти лет назад. Она умоляла меня купить ее усадьбу.
Розалин удивленно уставилась на Джока.
– Зачем ей это было нужно?
– Она оказалась на грани разорения. Из-за махинаций ее мужа и его последующего ареста она и ее дети остались без средств к существованию.
Наконец многое встало на свои места.
– Маккензи ничего об этом не знает? Он покачал головой.
– Ни она, ни ее братья. Мередит не хотела, чтобы они узнали. Я думаю, причиной тому ее гордость. Она разделила между ними деньги, полученные от продажи усадьбы, заявив, будто это их наследство, оставленное отцом.
– Почему она просила тебя не продавать усадьбу без ее согласия?
– Я думаю, Мередит испытывала весьма противоречивые чувства. Отчасти она ненавидела усадьбу за неприятные воспоминания и в то же время не могла забыть: много лет усадьба принадлежала семье Холлистер. У нее было время, чтобы разобраться в своих истинных чувствах по отношению к своей бывшей собственности и решить, как поступать с ней в дальнейшем.
Розалин удивленно моргнула.
– Я не понимаю. Почему ты позволил ей сделать это?
– Таково наше соглашение. Мне было безразлично происходящее, поэтому я просто пошел Мередит на уступки и согласился. Единственное, она попросила меня пообещать никогда не продавать усадьбу ее детям. Она не хотела, чтобы они владели собственностью, которая не принесла им ничего, кроме душевной муки.
– Поэтому она была против, когда Маккензи загорелась желанием ее выкупить. – Розалин нахмурилась. – Интересно, почему она теперь передумала?
– Сложно сказать. Расскажу кое-что еще. Год назад Маккензи узнала: я, вернее, один из моих компаньонов владеет усадьбой Холлистер. Она не смогла с этим смириться и стала преследовать меня, требуя продать усадьбу ей.
– А ты сам никогда не хотел жить в усадьбе Холлистер? – спросила Розалин.
В глазах Джока вспыхнула злоба.
– Я ни разу там не был и не собираюсь появляться во владениях моего отца.
– Как ты думаешь, что теперь предпримет Мередит?
– Мы с ней на днях решили: усадьба будет приютом для смертельно больных детей или, возможно, реабилитационным центром для подростков.
– Ты скажешь Маккензи правду?
Он кивнул.
– Я устрою встречу с ней и Мередит. Тогда и посмотрим, согласится Маккензи с планами сваей матери или нет. Я подозреваю, что согласится, узнав, почему я отказывался продавать ей усадьбу. И я уверен: Маккензи продаст мне Лонгхорн. – Джок усмехнулся. – Зная ее, я смело могу утверждать: она заломит невероятную цену.