Страница 14 из 40
— Я — Вест, — выдавил из себя Роджер. — Вест. Остальные наверху. Осторожнее, они вооружены.
На нем был сосредоточен свет нескольких фонарей, и ликующий голос произнес:
— Инспектор в порядке, сэр!
— Наверху… — повторил Роджер, — наверху… Будьте осторожны…
Его голос окончательно ослабел.
Глава 9
Свидетели
— А теперь успокойтесь, Роджер, — уговаривал Слоун. — Они наверху ничего не смогут сделать. Мы их быстро выкурим оттуда. Не беспокойтесь, старина. Вы скоро придете в себя.
— Я уже в полном порядке, — запротестовал Роджер, — чего ради вы меня несете? — Но через пять минут после чашки горячего кофе он почувствовал себя действительно лучше. Тут он вспомнил про острую боль чуть выше локтя, когда парень метнул в него нож. Слоун помог закатать ему рукав. Царапина оказалась пустяковой, всего лишь поверхностное ранение кожи.
— Разузнай-ка, Билл, что там творится, — попросил Роджер.
— Не беспокойся, они сообщат.
— Как у тебя хватает терпения…
Шаги, раздавшиеся в холле, заставили его замолчать.
С необычным почтением с кем-то говорил Адамс:
— Совершенно согласен, сэр. Уверяю вас, рана не опасная.
Когда Чартворд вошел в комнату, Роджер уже сидел и даже попытался подняться, но Слоун толкнул его, и он снова сел. Чартворд опустился на стул, стоящий напротив, и ворчливо сказал:
— Мне что-то в это не верится. Вы хотите встать, Вест? Не стоит. Сидите и вы, Слоун. Похоже, что у вас тут было горячее дело. Надеюсь, вам не так скверно, как это кажется, Вест?
— Я чувствую себя нормально, сэр, — заверил его Роджер, — просто мне надо помыться и причесаться.
Он посмотрел на Адамса.
— Как дела в «Арках», Адамс?
— Все кончено. Трое живы, один мертв.
— Не переживайте за случившееся здесь, — сказал Чартворд, — сегодня вы все славно поработали.
— Мне думается, надо начинать с невысокого парня, сэр. Он быстро расколется.
— Он мертв, — сказал Адамс.
Брат Тэнди был ранен в плечо и в голову. Он находился в больнице, так как к этому добавилась еще и контузия. Тэнди и Бенни отделались синяками и шишками. Сэма, по прозвищу «Огрызок», обнаружили у подножия лестницы со сломанной шеей.
Все эти новости Роджер узнал, пока Слоун вез его в Ярд, после чего Гамильтон подкинул его домой.
Гамильтон был парнем лет 30 с небольшим, веселым веснушчатым лицом. Его рано выдвинули из простых постовых полицейских, Роджеру он нравился. Гамильтон был полон ночных переживаний. Он десятки раз повторял, что Тэнди и остальные входили в небольшую группу, бродячую труппу артистов, подвизающихся на различных ярмарках. Реквизит не принадлежал им, но организация, сборы и прочее находилось в их руках. Два здания с арками они использовали для хранения реквизита. Единственное, чего Гамильтон никак не мог взять в толк, каким образом могло случиться, что цирковые артисты оказались причастными к нападению на члена парламента.
— Во всяком случае, лично я не усматриваю никакой связи, — повторил он. — Ну, а каково ваше мнение, сэр?
Роджер подмигнул ему.
— Я частенько слышал, как люди называют парламент «цирком». Возможно, все дело в этом?
В двух-трех верхних этажах в окнах горел свет, но на первом этаже было освещено одно единственное окно — его собственное.
Роджер вышел из машины, остановился ярдах в двадцати от ворот и оглянулся, наблюдая, как Гамильтон движется на свет. Потом он осторожно двинулся по узкому проходу между двумя домами. С этой стороны света не было.
Он отворил маленькую калитку возле гаража и неслышными шагами прошел к задней двери. Сейчас, когда он был ближе к дому, ему был виден отраженный свет лампы, горевшей где-то внутри дома. Казалось, что его шаги разносятся гулко по цементной дорожке. Добравшись до задней двери, Роджер осторожно нажал на ручку. Дверь была заперта. Он вытащил ключ и вставил его в замок с величайшими предосторожностями. Тихонько повернув ключ, он открыл дверь и осторожно вошел внутрь. Стояла мертвая тишина.
Роджер вошел в коридорчик, ведущий к двери парадного входа. Свет шел из передней комнаты, дверь в которую была неплотно закрыта. Ему показалось, что он различает тень человека.
Тень пошевелилась.
Роджер стоял неподвижно, готовый ко всяким неожиданностям. Но вдруг раздался музыкальный аккорд, и в следующее мгновение домик наполнился звуками Рахманинов-ской прелюдии.
— Чтоб я пропал! — усмехнулся Роджер.
У его лучшего друга, Марка Лессинга, имелись собственные ключи от дома Роджера. Именно против его «помощи» был так настроен Чартворд. Марк расположился в квартире на Белл-стрит, как в своей собственной.
Роджер подошел к двери. Теперь он отлично видел пианиста со стороны спины. Темные волнистые волосы подтвердили справедливость его догадки. Подождав с минуту, пока Марк не начал быстрого пассажа, Роджер изо всех сил ударил кулаком по двери.
Марк молниеносно повернулся на вращающемся табурете
— Кто?..
— Добрый вечер, мистер Лессинг!
— Вылезай, бродяга! Ты чуть было не довел меня до инфаркта.
Роджер подошел к парадной двери, где стоял Гамильтон, очевидно, готовый ко всему, и открыл ее.
— Ложная тревога, Гамильтон, — сказал он.
— Прекрасно, сэр, — пробормотал тот, но при свете ламп в холле было видно, что он разочарован.
— Вряд ли у вас здесь будет много работы, — сказал Роджер с сомнением, — но, пожалуй, вам все же лучше остаться.
Роджер вернулся в комнату, где его ждал Лессинг. Высокий стройный Лессинг, облаченный в добротный серый костюм, стоял перед камином.
— Инспектор Вест может поделиться со мной своими заботами, — сказал он.
— Инспектору Весту было приказано этого не делать.
— Но не собираешься же ты сдерживать свое слово? — возмутился Марк.
— Черт знает, какое запутанное дело, — пожаловался Роджер, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. — Понимаешь, я пока в полуобалделом состоянии, а потому не выдержку долгой беседы. Но если бы я и был в полном здравии, все равно у меня что-то еще не отсортировалось, пшеница от мякины, так что я смогу изложить только разрозненные факты.
— Ага, вечные штучки с «внутренней информацией» и прочей ерундой, — угрюмо заметил Марк, — впрочем, кое-какими данными я тоже располагаю.
— Какими именно?
— У меня, так сказать, «светское знакомство» с семейством Риддела, ну и в дом Пломлея я тоже вхож. Однако, раз Чартворд сказал нет…
— Утром я с ним еще поговорю, — пообещал Роджер, — до этого момента я буду находиться у него в «белых списках». Но если ты хочешь услышать об этом деле, давай-ка ляжем отдохнуть.
Они воспользовались комнатой, в которой стояли две кровати. Большую часть времени говорил Роджер.
— Полагаю, ты действительно знаком с семьей Пломлея? — спросил он у Марка.
— Я не могу сказать, что мы с ним закадычные друзья, но знакомы. А Синтию я знал еще в то время, когда она была веселой и беззаботной девочкой.
Синтия?
— Жена Риддела.
— Ах, да..
— Она утратила всю свою жизнерадостность, став его женой.
— Э-э-э-э-э…
— Ложись-ка ты спать и подмажь свою мыслительную машину.
— Я уже давно забыл про сон. Ты говоришь, после того как она вышла замуж за Риддела, в ней произошли сильные перемены?
— Вне всякого сомнения.
— Ты слышал, что об этом говорили и другие?
— Большинство ее друзей.
— Не считая замужества, не было ли еще других причин для такой метаморфозы?
— «Во всем виновата любовь», — продекламировал Марк загробным голосом.
— Да, наверняка все-таки предполагали. Кстати, между Пломлеем и Ридделом вроде все было нормально, никаких недоразумений, не так ли?
— Да, но вообще-то это был далеко не брак по любви, — вздохнул Марк. — Предупреждаю, я вовсе не хочу сказать, будто Синтия Пломлей боялась не исполнить волю отца. Она независимая молодая женщина и, несмотря на светские манеры и изящную внешность, сложившийся политический деятель. Консерватор, разумеется, но по сути — весьма прогрессивна! Представляешь, как нравится это Пломлею? Я думал, что примерно через год Пломлей вообще откажется от нее. Она собрала вокруг себя кружок из левой молодежи, некоторые из них были близки к коммунистам, не говоря уже о лейбористах. Они с Хенби проводили много времени вместе. Я бы сказал, что он гораздо более подходил ей, чем этот выскочка Риддел. Но у бедняги ни гроша за душой.