Любовь и риск

Лили обхватила Мэтта руками за талию, и они крепко прижались друг к другу.

– Я ненавижу твою работу, Мэтт, – глухим голосом проговорила Лили.

Мэтт весь напрягся, и она судорожно вцепилась в него, словно боялась, что он оттолкнет ее.

– Понимаю, но я выполняю ее хорошо, к тому же не так уж много работы для парня с моей биографией. – Голос Мэтта был холодным, но Лили не чувствовала в его словах ни горечи, ни стыда. Это была простая констатация факта. – Не вижу причин для жалоб. Я охраняю тебя.

– Но какой ценой?

Мэтт закрыл глаза, и Лили не могла видеть их выражения.

– По большей части моя работа скучная. И очень часто я не ношу с собой оружия.

– Попробуй сказать это Джоди Фаррелл и посмотри – почувствует ли она себя от этого более счастливой.

– Черт возьми, Лили, это не… – начал было со злостью Мэтт.

– Что? Несправедливо? – перебила его Лили и, слегка прищурившись, добавила: – То, что случилось с Далом, тоже было несправедливо, не так ли? И ради чего? Денег? Достаточно ли их, чтобы так рисковать жизнью и знать, что каждую секунду тебя могут убить?

– Все не так просто. То, что я делаю, нельзя назвать хорошим или плохим, но я стою между бандитами и нормальными людьми, такими как ты. Я стараюсь нейтрализовать злость, поэтому ты не должна о них думать.

– Я это знаю, и все же мне это не нравится. – Понимая, что поступает неразумно, Лили добавила: – Я беспокоюсь о тебе, Мэтт. Очень.

Он не ответил, и так как его глаза были закрыты, она не могла сказать, был ли он польщен, рассержен или удивлен.

– Спасибо, – наконец произнес Мэтт. – Я ценю твою заботу…

Он замолчал, словно подыскивая нужные слова, и Лили вдруг почувствовала стыд. Она распахнула перед ним душу, а у него для нее даже не было слов.

– Но тебе нечего бояться, – наконец снова заговорил Мэтт. – Как только твоя жизнь нормализуется, ты забудешь обо мне, и все, что между нами было, уже не будет тебе казаться таким важным.

Внезапная злость охватила Лили.

– Это так ты утешаешь меня? – недовольным тоном спросила она.

– Я говорю правду и не отрицаю, что между нами возникла взаимная симпатия, Лили, но она не продлится долго. И не должна… Мы даже не принадлежим к одному классу. После того как ты окажешься дома, после того как нас будет разделять расстояние и у тебя будет время подумать, ты поймешь, что я прав.

– А что, если ты ошибаешься? – Слова Мэтта больно ранили Лили. Они звучали так тривиально, а ее чувства к нему не были тривиальными.

– Вовсе нет. Только не в этом.

Голос Мэтта казался усталым, и Лили, почувствовав это, захотела утешить, защитить его. Ей так захотелось обнять его крепко-крепко.

– Угроза твоей безопасности – это все, что держит нас вместе, – продолжал Мэтт, избегая смотреть Лили в глаза. – Как только эта угроза будет устранена, мы расстанемся.

Лили молча наблюдала за ним. В отличие от Мэтта она была уверена в том, что их чувства друг к другу не были такими временными, как он хотел заставить ее думать.

Интересно: думает ли Мэтт так, как говорит, на самом деле или просто хочет заставить ее поверить в это? Лили видела раненого Мэнни, ее терзала мысль, что Дал может умереть, и она не могла не думать о том, что что-то подобное может легко случиться и с Мэттом.

От этой мысли она содрогнулась и еще крепче прижалась к его теплой груди. Мэтт снова взял ее лицо в руки, приблизил его к себе, заглянул в глаза, и на этот раз Лили не могла не заметить выражения страдания в его глазах.

– Ах черт, – прошептал он и вдруг поцеловал Лили.

На этот раз грубо – без всякой нежности – и страстно, хотя сейчас этот факт не имел никакого значения ни для нее, ни для него. Лили вернула ему поцелуй, и в тот же миг Мэтт запустил ей под рубашку руки. Они были теплыми и немного шершавыми. Через мгновение его пальцы ласкали соски через кружево бюстгальтера, затем пальцы проникли и под него.

Лили вздохнула от удовольствия, коря себя за это. Однако когда Мэтт поднял ее и посадил на багажник, протестовать она не стала.

Он встал между ее ног и прижал ее к разогретому на солнце металлу, продолжая целовать, ласкать грудь. Желание, сильное и острое, пронзило Лили.

Она даже не осознала, что продолжала плакать. Мэтт поцелуями пытался осушить ее слезы. Повторяя ее имя, он целовал веки, нос, подбородок, шею Лили и наконец, подняв вверх рубашку, а затем и бюстгальтер, припал горячим влажным ртом к ее груди – сначала одной, затем другой. Он ласкал языком ее соски, пробуждая в Лили жгучее желание почувствовать внутри себя движения его отвердевшей плоти.

«Черт бы побрал тебя… черт… черт», – пронеслось в сознании Лили.

– Нет, – резко прошептала она.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – спросил Мэтт.

– Нет, но я не хочу, чтобы это было так.

Мэтт простонал и отпустил Лили.

– Ты сведешь меня с ума, – сказал он с некоторой досадой. – Тебе лучше сесть поскорее в машину, пока я не сделаю какую-нибудь глупость.

Глава 13

Лили сидела в машине и наблюдала за тем, как Мэтт припрятывает пакеты с одеждой, туфлями, туалетными принадлежностями, а также коробочки с дешевыми обручальными кольцами.

Последнее особенно поразило ее.

– Эй, тебе не надо жениться на мне, чтобы заниматься сексом, – не удержалась от едкого замечания Лили.

Сейчас ее волновала более серьезная проблема.

– Что сказала Моника? Как дела у ребят?

– Мэнни в хирургии, – ответил Мэтт, надевая солнцезащитные очки. – Дал тоже там, – добавил он, глубоко вздохнув.

Лили опустила глаза и горестно вздохнула. Нет никакой надежды на то, что Дал скоро выйдет из комы.

– Но у меня не только плохие новости, – заметил Мэтт, включая зажигание. – Моника дала мне адрес и телефон Уиллиса Конроя. Он в доме для престарелых в часе езды от Биг-Мокасин-Лейк.

– Мы сейчас поедем туда? – тут же оживилась Лили.

– Нет. – Мэтт вырулил на шоссе. – Я туда звонил. Старик Конрой уехал навестить свою племянницу. Уиллис вернулся в семейное гнездышко по соседству с тем местом, где был убит Манкусо.

– Значит, мы поедем туда? – снова спросила Лили.

– Именно так.

Лили вдруг охватил страх.

– Мы остановимся там?

– Пока не знаю, – покачал головой Мэтт.

Лили бросила на него осторожный взгляд, но Мэтт не заметил его. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, погруженный в свои мысли. Расстегнув ремень безопасности, Лили дотянулась рукой до заднего сиденья и, покопавшись в пакетах, достала отвертку, фонарик и перочинный ножик.

– Что ты собираешься делать? – спросил Мэтт, стряхнув с себя задумчивость.

– Хочу посмотреть, не оставил ли нам Джоуи Манкусо каких-нибудь инструкций. – Лили перевернула вверх подошвой одну из туфелек Роуз и, вздохнув, добавила: – Хотя я ненавижу себя за это. Это все равно что повредить картину Леонардо да Винчи или что-то в этом роде.

– Сколько людей было убито из-за этих туфель! – философски заметил Мэтт.

– Я знаю, и все равно это трудно. – Лили осторожно вскрыла каблук. Внутри было пусто.

– Нашла что-нибудь? – поинтересовался Мэтт.

– Нет, – разочарованно покачала головой Лили. – Может, нам посчастливится со второй туфлей.

Вскрыв второй каблук, она вздохнула:

– Не посчастливилось. Ничего нет.

– Найти карту было бы слишком легко.

– Давай пошевелим мозгами, – слегка нахмурившись, предложила Лили. – Джоуи Манкусо был никудышным грабителем банков, а не Эйнштейном. Мы могли бы это просчитать.

– Если бы мы знали, что находится в сумке, то догадались бы, как это связано с туфлями.

Лили посмотрела на туфли, лежавшие у нее на коленях, и, брезгливо поморщившись, сказала:

– Это всего-навсего деньги.

– Там должно быть нечто большее, – возразил ей Мэтт.

– Но что? Майк Райли был торговцем контрабандным товаром. Он зарабатывал на проституции, вымогательстве и карточной игре – обычных человеческих слабостях и пороках, но это не приносило ему ничего, кроме денег. Возможно, Джоуи украл гораздо больше денег, чем Майк Райли предполагал.