Дитя каприза

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Как только Салли приняла приглашение приехать в Штаты, Хьюго снял летнюю виллу на Лонг-Айленде. Июль в Нью-Йорке бывает жарким и влажным, и девочкам будет лучше отдохнуть на чудесных песчаных пляжах и мелких островках южного побережья, где укрощенные воды Атлантики, омывая заливы и бухточки, создают песчаные перекаты и дюны. Обшитый деревом особняк, который он нашел, был расположен на берегу залива Шиннекок, в саду были розарии и крокетная площадка, неподалеку находился теннисный клуб. Дом был довольно просторный, чтобы сестры с детьми и прислугой могли удобно в нем разместиться.

У виллы было еще одно немаловажное достоинство – она располагалась достаточно близко, чтобы Хьюго мог приезжать на уик-энд, а иногда, если позволит работа, и поужинать с семьей на неделе. Это было весьма важное соображение, потому что он не мог и помыслить о том, чтобы целый месяц не заниматься развитием Гарриет, ведь в этом возрасте – а ей недавно исполнился год – каждый день приносит что-нибудь новенькое. Именно по этой причине он отклонил предложение Грега, приглашавшего девушек провести месяц в Италии, на его недавно приобретенной яхте, которая стояла на приколе в Палермо. При своей занятости Хьюго не смог бы навещать их там. Но он не сказал Поле о приглашении Грега, опасаясь, как бы она при мысли об этой упущенной возможности снова не впала в меланхолию, хотя Грег наверняка пригласит их как-нибудь в другой раз. Возможно, позднее, когда она поправится окончательно, они смогут поехать туда втроем. Сама эта идея пришлась по сердцу Хьюго, потому что в жилах у него текла кровь его отца, у которого была морская душа.

Как только Салли прилетела, сестры вместе с детьми уехали на машине в Шиннекок-Бэй. Хьюго предложил было не заниматься в этот день делами и поехать с ними, чтобы помочь им устроиться, но когда он сказал об этом Салли при встрече в аэропорту Кеннеди, она заверила его, что в этом нет никакой необходимости.

– Ты только зря потратишь свое драгоценное время, Хьюго, мы прекрасно устроимся сами, – заявила она.

– Но Пола все еще не вполне здорова, – сказал он. – Я за нее беспокоюсь, Салли. Именно поэтому я убедил ее не встречать тебя – я хотел поговорить с тобой наедине. У нее бывает очень странное настроение, когда она отказывается общаться с окружающими. Конечно, ты сама это увидишь, но мне хотелось предупредить тебя. Бастер Герц, наш доктор, считает, что это несколько затянувшаяся реакция на рождение Гарриет, но ведь, наверное, ей давно бы пора прийти в себя?

Салли, сама испытавшая приступы глубокой депрессии после рождения Марка, когда она, преодолевая огромные трудности, старалась как-то наладить их жизнь без посторонней помощи, призадумалась.

– Мне тоже так кажется, но кто знает? Уверена, что месяц полного отдыха и возможность излить душу сестре пойдут ей на пользу. Не беспокойся, Хьюго. Я за ней присмотрю.

Хьюго кивнул, радуясь, что может с кем-то поделиться беспокойством. Все-таки Салли – сестра Полы. Он взглянул на нее, сидящую рядом с ним в лимузине, и то, что он увидел, ему понравилось. Два года назад в Лондоне он был слишком поглощен Полой и не обратил на Салли особого внимания. Он помнил ее очень молоденькой и неловкой девочкой, чем-то напоминающей переросшего щеночка. Теперь она стала старше, стройнее Заботы оставили на ее лице несколько морщинок, в ней появилась уверенность в себе, которая делала ее очень привлекательной. Одетая в простенькое розовое льняное платье, она выглядела свежей и невозмутимой, несмотря на утомительный перелет, и у него появилась уверенность, что она вполне способна помочь Поле справиться с ее проблемами. Эта мысль успокоила его.

Пола встретилась с Салли почти с такой же радостью, как с Гарри. Почему-то в присутствии Салли она всегда чувствовала себя хорошо, возможно, это объяснялось тем, что Салли была свидетельницей моментов ее триумфа, а Пола, если у нее имелась аудитория, всегда была счастлива. Девушки обнялись, потом Салли представила Марка, прятавшегося за ее спиной.

– А это твой племянник Марк. Поздоровайся с тетей Полой.

– Привет, – картавя, послушно произнес Марк.

Это был толстенький малыш с белокурыми волосами, обрамлявшими мордашку, пожалуй, слишком хорошенькую для мальчика. С возрастом, наверное, его волосы потемнеют и распрямятся, щеки утратят детскую округлость, но в тот момент он выглядел совсем как купидон с картины Боттичелли в светло-голубых коротких штанишках и полосатом свитере, белых носочках и практичных сандалиях на пуговках.

– О Салли, какой он большой! – ахнула Пола – Я только теперь поняла, как долго мы не виделись. Почему ты не приезжала к нам раньше?

Салли печально улыбнулась. Пока что она не заметила в Поле никаких перемен. Пола осталась прежней Полой, и была, как всегда, поглощена собственной персоной.

– У меня слишком мало денег, чтобы позволить себе летать через Атлантику Ты купаешься в роскоши и тебе, наверное, трудно в это поверить, но я действительно едва свожу концы с концами.

– А почему ты не писала об этом? – удивилась Пола. – Я послала бы тебе денег.

– Не люблю попрошайничать. А вот ты могла бы и сама прилететь в Лондон, – сказала Салли колко. – Самолеты, как тебе известно, летают в обоих направлениях, а мама и папа были бы очень рады увидеться с тобой.

Глаза Полы стали пустыми и на какое-то мгновение она словно ушла в себя. Но потом на ее лице снова появилась улыбка.

– Просто за это время у меня, кажется, не было ни минуты свободной – время летит так быстро! Сначала работа, потом появилась Гарриет… просто лихорадка какая-то!

– А где Гарриет? – спросила Салли.

– В детской. Может быть, поднимемся туда и посмотрим на нее?

«Детская! Совершенно другой мир», – усмехнулась про себя Салли, вспомнив свою тесную квартирку в Лондоне, где кроватка Марка была втиснута напротив ее кровати, и женщину, к которой она была вынуждена каждое утро относить Марка, чтобы иметь возможность работать.

– У тебя, наверное, и няня есть? – лукаво спросила она.

– А как же?

Пола повела ее вверх по широкой лестнице. Салли задержалась, чтобы взять на руки Марка, – его толстенькие ножки заплетались от усталости после длительного путешествия.

В детской Гарриет пила чай, сидя за собственным маленьким столиком. Когда все они вошли в комнату, девочка подняла на них свои широко расставленные глаза. Губы и щека у нее были измазаны вареньем. Такой милый, такой прелестный ребенок!

– Пола, да она у тебя красавица! – воскликнула Салли, поставив Марка на пол.

Малыш, казалось, сразу же забыл про усталость. Он направился прямо к Гарриет, с вожделением глядя на кусочки хлеба с маслом. Измазанный вареньем ротик Гарриет расплылся в улыбке, и она протянула ему кусок, который держала в руках. Он взял хлеб и засунул его в рот. Не было ни малейшего сомнения, что между ними сразу же установилось взаимопонимание. Салли и Пола дружно рассмеялись, и Хьюго, увидев эту картину с порога комнаты, улыбнулся с облегчением.

Да, ему в голову пришла, несомненно, хорошая мысль. Общество Салли и Марка пойдет на пользу Поле и Гарриет. Может быть, все еще будет нормально.

Пола пошевелила пальцами ног, зарытыми в теплый песок, наблюдая, как он сбегает с покрытых алым лаком ногтей. У кромки пляжа синие воды океана сверкали в солнечных лучах. Неподалеку от волнореза с удовольствием копались в песке Марк и Гарриет, а рядом дремал Хьюго, не чувствуя, что его спина уже стала на солнцепеке багровой.

Это был их первый уик-энд в Шиннекок-Бэй. Хьюго постарался пораньше закончить дела и, оставив вместо себя Лэдди, приехал к ним. Но напряженная работа в течение недели, которой он старался компенсировать свой ранний отъезд в пятницу, брала свое: он устало дремал. Пола лениво потянулась и посмотрела на сестру, которая внимательно наблюдала за игравшими детьми.

За неделю пребывания на пляже солнце окрасило кожу Салли в нежно-золотистый цвет и высветлило волосы, превратив ее в рыжеватую блондинку. Поверх бикини она накинула мужскую рубашку, но складочки жира на ее теле все-таки были заметны (у меня такого никогда не будет, ехидно отметила Пола), хотя ее ноги со следами янтарного масла для загара были длинные и красивой формы.