Чары пленницы

– Скоро станет лучше, вот увидишь, – услышала она прерывистый шепот и почему-то сразу поверила и кивнула.

Коул начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, жестче. Она подстраивала свои движения под его ритм, пока те не стали слишком мощными. Он приподнял ее за ягодицы и направил ее ноги себе за спину. Бейли со стоном повторяла его имя, в ней нарастал какой-то голод, казалось, она умрет, если не утолит его. Бейли содрогалась, все было пугающим и восхитительным, но вскоре она почувствовала, что пульсация в теле улеглась. Она возвращалась на землю. Открыв глаза, она увидела, что Коул смотрит на нее и его лицо светится от гордости.

Коул поцеловал ее в губы, перекатился на кровать и обнял Бейли за талию, словно для того, чтобы не дать ей уйти. Это был надменный, собственнический жест – вполне в духе Коула.

Бейли вздохнула, ее охватило чувство полного удовлетворения.

Глава 22

Следующие несколько недель пролетели как во сне. Перемена в Коуле изумляла и восхищала Бейли. Она бы не поверила, что такое возможно, если бы не проводила с ним все время, каждую минуту. Он часто смеялся, подмигивал ей или шутливо шлепал пониже спины. Пронизанные солнцем дни они проводили в поездках по острову на Максимилиане или плавали голышом в пруду, про который Коул сказал, что о нем никто не знает. Там они занимались любовью, на мягкой траве или на укромном пляже с розовым песочком, а ночами они занимались любовью в его большой кровати, среди белых простыней и подушек.

Даже в те дни, когда Коул занимался делами, Бейли видела в нем перемену. Он ходил по своему островному имению и проверял работы с необременительной властностью. Исчезла та напряженная ярость, которую она привыкла видеть на «Барракуде». Все, от полевых рабочих до горничных, заметили улучшение в настроении хозяина, хотя только один человек осмелился высказаться на этот счет – Чиско. Но подтрунивание старого испанца не могло задеть влюбленных.

Сейчас Бейли сидела на траве и смотрела, как Коул выходит из воды, капли бриллиантами сверкают на загорелом теле. Он пригладил блестящие черные волосы и с улыбкой посмотрел на нее; на щеке образовалась ямочка, ее было видно, несмотря на щетину на небритом лице. Сверкнули белые зубы, улыбка была плутовская – так она решила, замирая от восторга.

– О чем думаешь? – спросил он, усаживаясь рядом.

– Удивляюсь, останется ли у тебя хоть дюйм незагорелой кожи – ты все время голый.

– Хм… На случай если ты не заметила: ты бываешь голой столько же времени, сколько и я. Моя невинная голубка тоже далеко не снежно-белая, – сказал он, обежав глазами обнаженное тело Бейли.

Она посмотрела на себя и увидела, что кожа стала золотистой, а на руках высыпали веснушки.

– О Боже, как же я раньше не заметила! Когда я хожу без шляпы, сразу же выступают веснушки на лице, но я всегда была аккуратна. А вот теперь как неряха. – Она засмеялась, стараясь не выдать своего расстройства. Тетка Джеймса всегда говорила, что только леди с низкими моральными устоями позволяют себе загорать и зарабатывать веснушки. А она открывает тело не только мужчине, но и солнцу. При том, что этот мужчина ей не муж, а восхитительно красивый распутник. И стоит ему к ней прикоснуться, как она чуть ли не умоляет его заняться с ней любовью.

Как сейчас, когда он поцеловал ее в плечо и накрыл рукой одну грудь.

– Тебе идет, а то с бледной кожей ты выглядела ханжой.

Бейли ахнула и стала придумывать достойный ответ, когда услышала смешок и поняла, что он ее дразнит.

– Тебе тоже надо получить веснушки на твое прекрасное, темное тело, которым, насколько мне известно, ты сам восхищаешься, – пошутила она.

– Может, исследуешь меня повнимательнее? – предложил он и сел на нее верхом.

Она пробежалась ладонями по твердому животу, по ребрам и широкой груди. С его волос капала вода и попала на Бейли. Коул нагнулся и жарко поцеловал ее в губы, так что она сразу забыла, о чем они болтали. Его руки блуждали по ее телу, губы спускались все ниже и ниже.

– Коул…

– Что, голубка? – Голос его охрип от желания.

– Мы не должны… нельзя делать так, – почти шепотом закончила она, чувствуя, что щеки горят. Он хохотнул:

– Да, сегодня мы это уже делали, и у меня было время на восстановление, чтобы опять делать так.

Бейли поднялась на локте, глядя смущенно и удивленно, и он расхохотался, серые глаза заискрились.

– Сэр, вы невыносимы.

– Ладно. Оставлю тебя в покое, раз ты хочешь. – Коул лег рядом с ней на спину и тяжело вздохнул.

– Нет, я вовсе не этого желаю, негодник. – Она забралась на его мощное тело и раздвинула колени.

Его взгляд загорелся похотью.

– Чего же ты хочешь? Скажи, я постараюсь исполнить.

Бейли охнула и закрыла лицо руками. Каждый раз, когда Коул знакомил ее с чем-то новым, она думала, что ни за что не подчинится, но каждый раз сдавалась.

Охотно. Со страстью.

Казалось, она стала распутной, как портовая девица, и, к ее удивлению и потрясению, ей становилось все труднее думать о репутации.

– Приятно слышать, что ты меня хочешь, – нежно сказал Коул, отбросив насмешки. Он взял ее за руку и стал целовать кончики пальцев.

На его лице вспыхнуло удовольствие, веки отяжелели. Бейли глубоко вздохнула. И почему он на нее так действует?! Тело звенело от кончиков пальцев, которые он целовал, до самой сокровенной части, с которой в последнее время он тесно познакомился. Даже если бы она захотела ему отказать, то не смогла бы.

– Я тебя хочу. Хочу доставлять тебе такое же удовольствие, как ты мне. – Говорить было стыдно, как будто словами она обнажала себя больше, чем когда просто лежала голой на траве. Но и весело. Такой живой и веселой она никогда еще себя не чувствовала.

Коул приподнял ее и опустил на свой меч. Придерживая за бедра, он направлял ее движения, пока она не научилась действовать самостоятельно. Она верховодила – и чувствовала себя властной и в то же время чувственной. Ей казалось, что их души сливаются воедино. Коул со стоном сел, подхватил ее под ягодицы, она обняла его за шею, и так он довел обоих до кульминации.

Конец дня они провели так же расслабленно: валялись на траве, ели хлеб с вином и фруктами, которые Бейли набрала в корзинку, плавали в голубой пресной воде. Они даже занимались любовью, на этот раз в воде. Она научилась не поражаться дерзким и изобретательным способам, которыми Коул ее брал, более того, все это воспринимала как нечто само собой разумеющееся.

Солнце постепенно снижалось, меняло желтый цвет на темно-золотой. Пухлые облачка на небе окрасились в яркие цвета, затихала перекличка птиц. Бейли вздохнула и ткнулась носом ему в плечо, он погладил ее по головке.

– Вот бы остаться здесь навсегда, – прошептала она скорее себе, чем Коулу, но почувствовала, что он напрягся. Она посмотрела на него и увидела отстраненный взгляд серых глаз. Она отодвинулась и села. – Что-то не так?

Коул покачал головой.

– Уже поздно, надо возвращаться домой. До отплытия у меня есть еще несколько дел. – Он поцеловал ее, встал и подал руку.

– Мы отплываем? Когда?

– Завтра.

– Завтра!

– Да, завтра, – сказал он, натягивая бриджи. – У нас много дел, предлагаю тебе собрать вещи, если, конечно, не хочешь плыть в таком виде, что меня вполне бы устроило.

Он пошел за Максом, она собрала стаканы и еду и с молчаливым удовлетворением сложила их в корзинку. Кажется, он, наконец, повезет ее в Бофорт. Она давно этого хотела. Только сейчас… Как он может ее оставить после всего, что у них было? Он собирается от нее избавиться? Он ничего к ней испытывает?

В это Бейли не верила. Невозможно быть таким неясным и страстным и не чувствовать того же, что она.

Бейли, наконец, призналась себе, как много он для нее значит. Временами он был невозможным, возмутительным, но под всеми изъянами она видела доброго и великодушного человека. И с тех пор как она ему отдалась, она больше не могла отрицать, что он пленил ее сердце.