Страница 43 из 54
— То есть я тебе мешаю? — уточнил он.
Я вежливо промолчала, и он на секунду придвинулся близко-близко, словно собирался меня поцеловать, но вместо этого чуть коснулся рукой моих волос и ушел. Он шел упруго и красиво, и его стройный силуэт продолжал видеться мне, даже когда давно уже хлопнула знакомая дверь. Печаль вернулась снова, вцепившись в меня с удвоенной силой. И вот, когда я уже понимала, что больше не выдержу, что я сейчас сделаю что-то невероятное, любую глупость, лишь бы сделать хоть что-нибудь, передо мной предстали две фигуры. Бэби и Вадик.
— Ну, пока! — обратилась к нему она. — Спасибо за интригующую прогулку.
Вадик канул в темноту, а Бэби с изумлением обнаружила меня.
— А ты что не спишь?
— Дура! — каким-то чужим, металлическим сказала я. — Ты дура, вот ты кто! И ищи теперь себе другого, чтобы командовать, с меня хватит!
Я хотела уйти, но Бэби схватила меня за рукав.
— Ты что?
Она повернула меня лицом к себе и ахнула:
— О боже, Олька! Прости меня! Я действительно дура. Дура, дубина и сволочь.
— Не собираюсь спорить, — буркнула я.
— Ольчик, бедный мой зайчик, — она не отпускала моего рукава, — ну, я же не думала! Я же не знала, что ты проснешься! Мне все не спалось, я выглянула и увидела Вадика, и я подумала, что второго такого случая может не представиться, ведь отец теперь так его пасет! Поэтому я решила пойти с ним погулять. А ты так сладко спала, что я пожалела тебя будить. Я тихонько встала и пошла. Вот и все!
— Могла б хоть записку оставить.
— Но я ж не знала, что ты проснешься! Думала, скоро вернусь, ты даже и не заметишь. А для записки надо свет включать, я бы тебя разбудила…
— Весьма гуманно с твоей стороны так обо мне позаботиться.
— Ольчик, ну, я же признала, что я дубина! Ну, чего тебе еще надо, а? Чтобы я посыпала себе голову пеплом? Пожалуйста, мне не жалко.
Моя подруга задумчиво огляделась, словно и впрямь выискивала пепелище от костра, и я поняла, что злость моя прошла.
— Обойдусь без пепла. Только не делай так больше, поняла? Тут эти чертовы убийства, а тебя нет. Что я должна думать?
— Зайку бросила хозяйка,
Под дождем остался зайка.
Со скамейки слезть не смог,
Весь до ниточки промок, — с чувством продекламировала Бэби и уже нормальным своим тоном добавила: — А Вадик не убивал. Это точно.
— Почему ты так уверена?
— Потому что вызвала его на откровенность. Обыграла его отца, так-то! — с огромной гордостью констатировала она. — Политика кнута и пряника, вот как это называется. Если попеременно то восхищаться парнем, то делать вид, что обижаешься на его скрытность, он все тебе выложит, а на умные предупреждения папочки ему будет начихать. Забудет про них, и все тут! Никого Вадик не убивал. Вот продул лохотронщикам тысячу баксов — это да. Продул и страшно переживает. Поэтому и ухватился за возможность поспорить с Лешей — надеялся вернуть эти деньги. Азарт — страшная вещь!
— Про тысячу долларов мне сегодня и Ирочка рассказала. А еще про то, что Леши не было в полночь около пальм.
— Прекрасно, — кивнула Бэби, — правдивость Вадика подтверждается. Он и мне признался, что наврал про Лешу и пальмы.
— Но зачем наврал?
— А вот это вопрос интересный. Вадик и сам до конца не понял. Дело в том, что он необычайно уважает своего отца.
— Я его тоже уважаю, — вставила я. — У него пятьдесят патентов на изобретения, представляешь! Его зовут работать за границу, а он не едет.
— Да, я знаю. Не отвлекай меня! Итак, Вадик уважает своего отца и высочайшего мнения о его уме. Так вот, он заметил, что отец вовсе не хочет, чтобы убийства были раскрыты! Наоборот, всячески темнит и запутывает следствие. А Вадик привык, что отец зря ничего не делает, поэтому решил ему помочь. В смысле, тоже все запутать. Причем уверяет, что понятия не имеет, зачем Юрию Андреевичу это надо, но уверен, что ничего плохого тот не задумал бы. Конечно, звучит довольно неправдоподобно. Я бы на его месте непременно попыталась поговорить с отцом или по крайней мере самой догадаться о причинах его странного поведения. Неправдоподобно, однако правдиво. Вадик не из тех, кто способен меня обмануть при близком контакте.
— А я не вижу в его словах ничего неправдоподобного, — прокомментировала я. — Если бы я заметила, что ты темнишь по какому-то поводу, как бы я поступила? Помогла тебе в этом, ни о чем не спрашивая.
— А почему не спрашивая? — искренне заинтересовалась Бэби.
— Потому что, если б ты хотела мне объяснить, так сама бы объяснила, а раз не хочешь, зачем я стану тебя заставлять?
— А, — протянула моя подруга. — Но хотя бы догадки какие-нибудь ты бы строила?
— Не знаю. Нет, наверное. Я бы лучше подождала, пока ты сама все расскажешь. Чего зря гадать?
— Люди бывают на удивление разные, — сделала вывод Бэби. — Как бы там ни было, Вадик невиновен.
— И Арсений тоже, — вдруг вспомнила я. — Теперь это совершенно точно.
И я подробно доложила Бэби о своей с ним встрече.
— Любопытно, — хмыкнула она. — Да, я склонна с тобой согласиться — он не убивал. Слушай, а ведь мы близки к разгадке! Подозреваемых осталось фактически трое: Юрий Андреевич, Митя и Руслан. Есть еще Анастасия, но она пролетает. Значит, трое. Еще пара деньков, и ситуация окончательно прояснится! Здорово!
Глаза ее радостно заблестели, а у меня защемило сердце. Неожиданно я твердо поняла: не хочу, чтобы ситуация прояснялась. Не хочу!
Глава 26. Черт засмеялся, и бог не спас
За завтраком я с ужасом повторяла про себя последние слова подруги. Осталось трое подозреваемых, и один из них — Митя. Неужели он убийца? Нет, неправда! И в то же время сомнение грызло меня изнутри. Я не могла с чистым сердцем утверждать, будто Митя невиновен. Было в нем нечто, мешающее такому утверждению. Некий второй план, явно мне недоступный, однако однозначно существующий. Некая фальшь, резкая нота, диссонансом врывающаяся в гармонию жизни. Возможно, данная нота даже прибавляла ему притягательности в моих глазах, создавая ореол необыкновенности, но она же мешала просто и безоглядно верить. Я терялась. Мне очень хотелось вспомнить хоть мелочь, хоть маленький эпизод, оправдывающий любимого человека пусть не с точки зрения логики, а хотя бы в моей душе. Безуспешно! Почему-то перед глазами упорно вставала одна и та же сцена. Пресловутая драка закончена, местные убежали. Леша отдал себя в нежные руки Ирочки, Лида хлопочет над Петром Михайловичем, Вадик выслушивает спокойный выговор отца. И тут появляется Митя с миской свежевымытых персиков в руке и спрашивает: «Кто эти парни? Что случилось? Что с тобой, Лешик?» Он жил в одной комнате с Петром Михайловичем, а спросил про Лешу, называя его Лешиком. Тут же с противоположной стороны появился Руслан и задал в точности те же вопросы. Впрочем, для него как раз естественно поинтересоваться именно своим начальником и другом, а не кем-то еще.
— О чем задумалась, русалочка? Где ты витаешь?
Я вздрогнула. Губы Мити улыбались, а глаза смотрели настойчиво, почти требовательно. Я всегда теряюсь от чужой настойчивости, поэтому честно призналась:
— Я витаю в прошлом. Почему-то так и вижу ту самую драку, с которой все началось. Вижу так, будто она происходит сейчас.
— Так-таки и видишь? И что ты видишь, рассказала бы! Я ведь при драке не был.
— Ну, — пошла на попятный я, — драку я описать не сумею. Дрались, и все.
А вот то, что потом, помню до мельчайших деталей.
Глаза напротив стали еще более настойчивы, и я рассказала. Только факты, разумеется, без выводов, но выводы, похоже, Митя сделал сам. Брови его слегка сдвинулись, лицо помрачнело. До конца завтрака он время от времени кидал на меня быстрые взгляды, однако молчал. Зато без умолку болтала Света, не придумавшая ничего умнее, как продолжить обсуждение недостатков уехавшей вчера Анастасии. Очевидно, Света сочла, что я в качестве соперницы стала неопасна, и направила свою тяжелую артиллерию на новый объект, я же из врага превратилась в союзницу. О последнем сужу по обращенной ко мне игривой фразе: