Страница 4 из 66
Он только положил бумагу обратно в карман, когда пошел дождь. Он осмотрелся: никаких кафе, где можно было бы посидеть, ни парков или скверов, где можно было бы укрыться от непогоды. Просто пустыня унаследованных резиденций. Если он слишком долго простоит на тротуаре, его могут арестовать за то, что он околачивается с подозрительной целью.
Он достал мобильный телефон и позвонил Ишервуду. Скорее всего он еще едет в свою галерею. Дожидаясь соединения, Габриель представил себе, как Ишервуд сидит, сгорбившись, за рулем своего нового сверкающего мотоцикла «ягуар» и медленно продвигается по Пиккадилли, словно ведет нефтяной танкер по опасным водам.
«Извини, но боюсь, произошло изменение в планах. Человеку, который должен был принять тебя, пришлось неожиданно уехать из города. По какому-то срочному делу. Он не уточнил. Ты ведь знаешь, милок, какие эти швейцарцы».
«Что же мне делать?»
«Он прислал мне коды калитки и входной двери. Ты должен войти. На столе в холле у входа тебя ждет записка, в которой будет указано, где находится картина, а также деньги на твои траты».
«Весьма необычно, тебе не кажется?»
«Считай, что тебе повезло. Похоже, что ты будешь два-три дня там хозяином и никто не будет заглядывать тебе через плечо, пока ты будешь работать».
«Наверное, ты прав».
«Так я даю тебе коды. У тебя, случайно, есть бумага и ручка? Коды довольно длинные».
«Назови мне цифры, Джулиан. А то идет дождь, и я тут скоро промокну».
«Ну конечно. Ты и твои маленькие трюки. У меня в галерее работала девушка, которая отличалась тем же».
Ишервуд отбарабанил две серии номеров из восьми знаков каждый и отключился. Габриель снял трубку с телефона охраны и набрал номер. Механизм зажужжал; он поднял щеколду и вошел в калитку. У входа в дом он повторил операцию и мгновение спустя уже стоял в темном холле и шарил по стене в поисках выключателя.
Конверт лежал в большой стеклянной чаше на резном старинном столике у подножия лестницы. Он был адресован синьору Дельвеккио – Габриель работал под таким именем. Он взял конверт и вскрыл его указательным пальцем. Простая сизо-серая бумага, толстая, без фирменной шапки. Четкий, аккуратный почерк, без подписи. Габриель поднес ее к носу. Никакого запаха.
Габриель стал читать. Полотно висит в гостиной, это «Портрет молодого человека» Рафаэля. Габриелю заказан номер в гранд-отеле «Дольдер», находящемся в миле от виллы, по другую сторону Цюрихберга. В холодильнике есть еда. Хозяин вернется в Цюрих на следующий день. Он будет крайне благодарен, если синьор Дельвеккио сможет безотлагательно начать работу.
Габриель положил записку в карман. Значит, Рафаэль. Это будет его второй Рафаэль. Пять лет назад он отреставрировал маленькую, типа иконы, картину «Мадонна с младенцем», основанную на известной композиции Леонардо. Габриель почувствовал щекочущее ощущение в кончиках пальцев. Перед ним открывалась чудесная возможность. И он порадовался, что взялся за эту работу, несмотря на необычные условия.
Он прошел по коридору в большую комнату. Там было темно, никакого освещения, толстые портьеры были плотно задернуты. Несмотря на царивший в комнате мрак, у Габриеля создалось впечатление среднеевропейского аристократического хаоса.
Он сделал несколько шагов. Ковер под его ногами был влажный. В воздухе пахло чем-то соленым и ржавым. Этот запах был Габриелю знаком. Он нагнулся, приложил пальцы к ковру и поднес их к лицу.
Он стоял в крови.
Восточный ковер был выцветший и очень старый, как и мертвец, лежавший в центре его. Он лежал лицом вниз и в смерти словно пытался до чего-то дотянуться правой рукой. На нем был двубортный синий блейзер, лоснившийся на спине, и серые шерстяные брюки. На ногах – коричневые замшевые туфли. На одной туфле – правой – были утолщенная подошва и задник. Брюки задрались, обнажив низ ноги. Кожа выглядела ужасающе белой, словно голая кость. Носки были разные.
Габриель присел с равнодушием человека, не боящегося мертвецов. Это был труп маленького мужчины – пяти футов росту, не более. Он лежал в профиль, так что хорошо видна была левая сторона лица. Сквозь покров крови Габриель все-таки рассмотрел, что у него квадратная челюсть и изящные скулы. Волосы были густые и белоснежные. Похоже, стреляли в него один раз – пуля прошла сквозь левый глаз и вышла через заднюю часть черепа. Судя по размеру выходного отверстия, оружием был пистолет весьма крупного калибра. Габриель поднял глаза и увидел, что пуля разбила зеркало над большим камином. По его предположению, старик уже несколько часов был мертв.
По-видимому, ему следовало позвонить в полицию, но затем он представил себе, как они на все это посмотрят. Иностранец в роскошном доме, мертвец, застреленный сквозь глаз. Самое меньшее – его задержат для допроса. Габриель не мог этого допустить.
Он поднялся и обратил взгляд с мертвеца на Рафаэля. Поразительная картина: красивый молодой человек, запечатленный в полупрофиль, освещенный для придания большей чувственности. Габриель предположил, что этот портрет был написан, когда Рафаэль жил и работал во Флоренции, по всей вероятности, между 1505 и 1508 годами. Плохо, что такое случилось со стариком, – какое это было бы удовольствие – реставрировать подобное полотно!
Он прошел назад в холл, остановился и посмотрел вниз. На мраморном полу остались кровавые следы. Ничего с этим не поделаешь. Он был научен в подобных обстоятельствах быстро уходить, не заботясь об оставшемся беспорядке или о шуме.
Он собрал свои вещи, открыл дверь и вышел. Дождь шел еще пуще, и когда он дошел до калитки в конце выложенной плитами дорожки, от него уже не оставалось кровавых следов.
Он быстро шагал, пока не дошел до проспекта – Крэбюль-штрассе. По склону холма спускался трамвай № 6. Габриель проследовал наперегонки с ним до остановки, быстро шагая, но не бегом, и вскочил в вагон без билета.
Трамвай тронулся с места. Габриель сел и посмотрел направо. На стене вагона черным несмываемым маркером была нарисована свастика поверх звезды Давида. Под этим два слова: JUDEN SCHEISS.[2]
Трамвай привез его прямо к Главному вокзалу. На вокзале, в подземной галерее, он купил за невероятно высокую цену кожаные сапоги «Балли». Наверху, в центральном зале, он сверился с расписанием поездов. Поезд на Мюнхен отправлялся через пятнадцать минут. Из Мюнхена он мог вечером вылететь назад в Лондон, где сразу поедет к Ишервуду домой в Саут-Кенсингтон и задушит его.
Он купил билет первого класса и отправился в туалет. В кабинке он сменил туфли на новые сапоги. Прежде чем выйти, он бросил туфли в мусорный бак и накрыл их бумажными полотенцами.
К тому времени когда он вышел на платформу, пассажиры уже садились в поезд. Он вошел во второй вагон и прошел по коридору к своему купе. Там никого не было. Минуту спустя, когда поезд тронулся, Габриель закрыл глаза, но перед его мысленным взором возникли лишь мертвец, лежавший под картиной Рафаэля, и два слова, нацарапанные на трамвае: JUDEN SCHEISS.
Поезд замедлил ход и остановился. По-прежнему у платформы. Габриель услышал в коридоре шаги. Затем дверь в его купе распахнулась словно от взрыва бомбы, и двое полицейских ворвались внутрь.
2
Евреи – дерьмо (нем.).