Страница 2 из 47
Хозяин дома на миг прикрыл глаза и ему вспомнился последний яркий сон. Он стоял на какой-то белой равнине. Позади не было ничего. Совсем ничего. Пустота. А впереди небо освещалась всполохами. Красными, синими, зелеными - они сливались и разделялись вновь, чтобы слиться снова. Казалось, что их пляска не закончится никогда. На небо было больно смотреть. Станислас прежде думал, что во сне боли не бывает. Он ошибался. Его глаза болели тем сильнее, чем дольше он смотрел на странные всполохи. Все бы еще ничего, но потом, словно ниоткуда, появился старик. Его вид был уже привычен. Шуба белого цвета мехом внутрь без пояса и капюшон, надвинутый на глаза. На лице старика присутствовали длинные редкие усы, но не было даже намека на бороду. Его глаза были узки то ли по причине того, что он принадлежал к монголоидной расе, то ли потому что злобно щурился. Старик никогда не здоровался в снах Станисласа. Его словарный запас вообще был беден. По сути, он слагался из немногих слов, произносимых однако очень громко. Только появившись, старик как правило начинал кричать.
- Убирайся, убирайся из большого города! - вопил он.
Его голос был визглив. Словно ржавая пила со стоном вгрызается в прочный ствол дерева, который, очевидно, ей не по зубам.
Пенске осознавал себя во сне. Несмотря на необычную обстановку, он нисколько не был испуган. И неизменно отвечал старику:
- Зачем мне убираться? Мне и тут неплохо.
- Ты глупец! - кричал тот ему в ответ, - Молодой глупец! Убирайся!
- Но зачем? - спокойно спрашивал Станислас, - Да и куда?
- В лес! В степь! Туда, где нет людей! Иначе погибнешь! Ты молод и глуп! Ты не справишься!
- Я не хочу никуда убираться, - бурчал Пенске.
После этого старик исчезал, а сон обрывался.
Борис был в курсе содержания сна. Его друг рассказывал об этом неоднократно. Мартов неизменно морщился, выслушивая подобное. Его густые сросшиеся на переносице брови от этого становились, казалось, еще гуще и чернее.
- Не бери в голову, - сказал он в очередной раз, - Тем более, сон не страшен, не мучителен. Пустяк.
- Тебе легко говорить, - пробормотал Станислас, - Самому-то не снятся безумные старики. Да еще среди бела дня.
- А ночью что? Какие сны ночью видишь? - заинтересовался Борис.
- Да никаких, - хозяин квартиры попытался приподняться, - Сплю как убитый. И дольше бы спал. Слабость такая, что ничего делать не могу.
- Н-да, странно..., - задумчиво протянул Борис, - Может, тебя к неврологу с этим отправить? Все-таки внезапные засыпания в дневное время....
- Отправь уж сразу к психиатру, - криво улыбнулся Станислас, - Такого у меня еще никогда не было. Слишком яркий сон, слишком.
- Может по ночам у тебя тоже яркие сны, - резонно заметил Борис, кладя стетоскоп обратно на тумбочку, - Только ты их не помнишь.
- Почему же днем помню? - удивился Пенске.
- От фазы сна зависит, - любезно просветил его приятель, - Просыпаешься в фазу быстрого сна - все помнишь, в другую фазу - можешь все свои сны забыть. Они вообще не нужны, чтобы их помнить.
Из его голоса почти исчезли ворчливые нотки. Было заметно, что он любит делиться своими познаниями.
- Как не нужны? Если они есть, значит, в них должен быть смысл?
- Сразу видно, что говорит технарь, - пробурчал Борис, - Если есть, 'значит, должен быть смысл'.... Нет никакого смысла! Ты их вообще помнить не должен! А если помнишь, то это - побочный эффект.
- Но ведь существует столько вещей, основанных на снах! - Станислас почувствовал даже некоторый прилив сил, вызванный намечающимся спором, - Неужели они все не нужны тоже?
- Что ты имеешь в виду? - спросил приятель, подозрительно разглядывая сидящего на кровати человека.
- Ну... хотя бы сонники... гадания там... Много случаев, когда сны предсказывают будущее....
Дальнейшее превысило все ожидания. Борис вскочил, насупился и несколько секунд молчал, плотно сжав губы. Потом вытянул руку вперед и ткнув указательным пальцем в грудь Станисласа, выдавил из себя:
- Не-на-ви-жу! Даже не говори мне больше об этом! Технарь он и есть технарь. Хорошее образование, а в башке - бред! Сон отражает лишь прошлое! И - точка!
Пенске уже давно привык к невыдержанности и грубости своего друга. Ему было очень любопытно, как тот работает с больными. Все же врач - профессия, требующая терпения и такта. По крайней мере, с точки зрения неспециалиста в этом вопросе.
- Да ладно тебе, - примирительно произнес он, - Лучше скажи: когда я выздоровлю?
Борис тут же убрал руку. Он повернулся к стетоскопу, снова лежащему на тумбочке, и сообщил своим обычным ворчливым голосом:
- Чтобы сказать, когда ты выздоровеешь, нужно знать, чем ты болен. А я пока что не знаю. Если не станет лучше в течение пары дней, то потащу тебя по всем специалистам подряд. Хотя многим из них это не понравится: твои анализы в норме. Даже биохимия и гормоны.
- Но мне же нужно работать, - жалостливо произнес Станислас, - Я уже больше недели болею неизвестно чем. Не могу даже толком в магазин сходить.
- Не переживай, - хлопнул по его плечу Борис, - Я заподозрил в первую очередь... гм, самые неприятные болезни. Похоже, что у тебя их нет, и радуйся. А остальное выяснится. Если нужно что-то купить, скажи мне, я куплю.
Он развернулся и направился к выходу.
- Да чего там, - произнес Пенске, пытаясь быстро встать с кровати, - Может быть, сам еще справлюсь.
- Как знаешь, - голос гостя раздавался уже из коридора, - Кстати, совсем забыл, я же тебе витамины прихватил. Вот они в кармане куртки.
Послышался характерный звук от тряски таблеток в пластиковой банке. Станислас наконец выполз в коридор.
- Я поставлю их на полку, - обращаясь к нему, сообщил Борис, - Принимай каждый день. Если что - звони.
Белая коробка с витаминами легла на полку для обуви, стоящую рядом с входной дверью.
- Пока, - сказал Станислас, - И спасибо.
Его приятель ничего не ответил, просто открыл входную дверь, вышел в нее и, не оборачиваясь, взмахнул рукой. Закрыванием двери он себя утруждать не стал, поэтому Пенске отчетливо услышал, как шаги Бориса загрохотали по лестнице.
Хозяин квартиры подошел к двери и захлопнул ее. Каждое движение давалось с трудом. Затем снова направился в спальню, прихватив по дороге сотовый телефон.
Подходя к кровати, он бросил взгляд на книги, которые Борис сбросил со стола. Они валялись хаотично на полу, что резало глаза Станисласу. Несмотря на кажущийся разгром в комнате, с его точки зрения, книги лежали не так, как надо. Действительно, он ведь их не положил, а они упали сами. Это был непорядок. Разумеется, подобное Пенске стерпеть не мог. Он наклонился, чтобы собрать книги и положить обратно на стул.
Одна из них так и осталась в его руках. Незабвенная книга про мушкетеров. Он ей зачитывался в детстве. Чаще всего - когда болел. Тогда у него было много свободного времени: не нужно посещать школу и нельзя ходить гулять. Мама ухаживала за ним: готовила еду, напоминала, что пора пить лекарства, следила за его температурой. Он обычно лежал на подушке, которую ставил намеренно высоко, почти вертикально, и читал, читал, читал. Воспоминания навалились на него своим неосязаемым весом. Эх, как много бы он дал сейчас, чтобы вернуться в то время. Валяться на кровати с небольшой простудой, слышать, как мама звенит тарелками на кухне, ждать прихода отца с работы. Это была идиллия, которую он тогда нисколько не ценил.
Даже не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он потащил книгу о мушкетерах на свое лежбище. Возможно, Станислас чувствовал себя настолько плохо, что ему неосознанно захотелось снова окунуться в то время. Хотя бы частично, листая страницы знакомой книги, прихваченной в числе многих других вещей из родительского дома.
Он устроился поудобней и открыл толстый том. Шорох страниц всколыхнул что-то, но это было все еще не совсем то. Молодой человек продолжал переворачивать их. Остались позади первая глава, вторая.., но чувство, к которому он стремился, не приходило. Станислас осознавал, что до сих пор очень хорошо помнит текст. И, конечно, никогда не сможет забыть сюжет. Скорее всего, именно поэтому ему не удавалось сосредоточиться на книге. Он просто слишком хорошо ее знал: воспоминания опережали чтение. Листая страницы, никак не мог вжиться в них, хотя ему очень хотелось. Промучившись несколько минут, Пенске со вздохом положил книгу рядом на кровать. Сдаваться он не собирался, но решил кратковременно отвлечься, сделав один звонок, ради которого взял с собой телефон.