Страница 16 из 56
Фомин понял, что Даниловна Эдику симпатизирует. Умен и начитан. Работает в престижном институте (заковыристое название Фомин не разобрал). А на шабашки поехал от скуки. Не валяться же целый отпуск на пляже. Эдик со студенческих лет ездит в строительные бригады. А что касается Спицына, то этот мальчишка всюду шныряет и подслушивает. Маленький Яго…
«Сильно сказано! — отметил про себя Фомин. Ему припомнился ломающийся басок: «Передайте, пожалуйста, Валентине Петровне, что звонил Спицын. Не забудьте — Спицын».
На кухне Валентина Петровна, конечно, стала защищать своего ученика. Бедный Спицын, он такой слабенький, его все бьют.
«Если кого-то все время бьют, — непедагогично подумал Фомин, — почему бы однажды не предположить, что отлупили за дело?»
А некий Эдик, значит, работает в той самой бригаде… Сегодня весь день натыкаешься на шабашников, которые строят комплекс в Нелюшке. Фомин вдруг понял, что участковый Сироткин хотел посоветоваться о том же. С шабашниками он сплоховал. Опытный участковый обязан сразу установить, какая такая бригада объявилась в колхозе, откуда и в каком составе. А Сироткин только недавно обнаружил, что на комплексе работает вовсе не студенческий отряд. Интересно, какую новость он собирался преподнести сегодня? Что случилось в Нелюшке?
Фомин затосковал. Неужели придется сейчас звонить в Нелюшку, разыскивать бестолкового Сироткина?
«Но зачем торопиться? — подсказал ему голос благоразумия. — Если в Нелюшке случилось ЧП, Сироткин не искал бы меня лично. Про ЧП докладывают дежурному. Поэтому не будем разводить панику. Спокойно, Фомин. Спокойно… Всего-то и надо завтра с утра пораньше съездить в Нелюшку».
За стеной Альбертовна и Даниловна ужасались репертуаром школьного ансамбля «Юность».
— Слова пошлейшие! Музыка — подражание самым худшим образцам! Мы ребятам честно сказали! А они и сами недовольны. «Юность» на грани развала. Олег Сергеевич, прежний руководитель ансамбля, бросил ребят на произвол судьбы. Летом они пытались репетировать самостоятельно, Боря Шумилин предложил в руководители «Юности» Анюту Голубцову, но она не согласилась…
Фомин, борясь с дремой, попытался высчитать, хорошо это или плохо, что «Юность» перестанет конкурировать с «Радугой». Но мысли текли лениво, и он так и не добрался до точного вывода. Вот что действительно плохо — это бросать ребят, как сделал Олег Сергеевич. Уехал и даже не попрощался с учениками. «Хватит, отслужил в вашем городишке положенные два года».
За стеной заговорили про кино. Безобразие! В колхозном клубе нет своего киномеханика, какой-то халтурщик приезжал из города, и всегда неизвестно, какой фильм он будет показывать. За все лето не видели ни одного хорошего фильма. И плохих он тоже не привозил — тех, про которые в «Экране» дают критику. Все названия совершенно неизвестные — попробуй после беседовать с ребятами. И хоть бы раз сеанс начался вовремя. А ведь колхоз посылал за этим халтурщиком машину. И Эдик его привозил…
Дальше про кино Фомин не услышал. Глаза слипались, голова клонилась к подушке.
И приснился ему сон, будто сидит он с удочкой в лодке посреди Пути, а с берега за ним кто-то приглядывает. Невидимый. Но ясно, что это Егоров. Надо вытащить удочку и отгрести куда подальше, но крючок зацепился за что-то тяжелое. И страшно почему-то — вдруг Егоров заметит.
Фомин дергал, дергал полегонечку. Вот морока, не получается. И вдруг над ним загалдели: «Тише! Он устал!» Фомин обрадовался: «Ага, это я во сне…» И с большим удовольствием проснулся.
«Ну, наконец-то и грибы на столе!»
X
Володя до вечера крутился во дворе у летней печи. Львиную долю солений и варений он по-прежнему отправлял в Москву своей беспечной сестрице Татьяне и ее рыжебородому Саше. В ответ Володя получал сообщения о новых творческих успехах. Сашу заметили на выставке молодых художников, Танька получила заказ на расписные платки.
Но вместе с успехом приходит светская жизнь. Для приема гостей Таньке требовались рыжики, засоленные по-старинному, в бутылках, варенье из брусники с морковью, калина, испеченная в горшочке под наглухо замазанной тестом крышкой… Черной икрой сегодня гостей не удивишь. Им подавай что-то эдакое… Огурчики, засоленные в соку красной смородины…
«Твои огурчики, — писал Саша в последнем письме, — стали гвоздем современного искусства. В Москве только о них и говорят. Ты переплюнул знаменитого Н., а он, скажу тебе, мастак по кулинарной части, фарширует апельсины. В художественных кругах о тебе ходят легенды, и ты даже себе не представляешь, сколько любимцев муз завидуют твоей простой жизни. Но ты все же не слушай Татьяну и не убивай время и силы на ее заказы…»
Сашин совет был весьма разумен. Володя с ним полностью соглашался: «Я Таньку избаловал, это моя слабость». Но, придя из лесу, он не вывалил все грибы в одну бочку. Тщательно разделил: маленькие — для Татьяны, все прочие — для себя. Немного оставил на жареху. Пожарить не успел — время приблизилось к семи.
Сборы в штаб были недолги. Выпил чашку крепкого кофе, положил в карман записную книжку. Конечно, нервничал — как всякий, кому бы довелось первый раз участвовать в засаде.
Вечерний Путятин поразил Володю неправдоподобной безмятежностью. Город ни о чем не подозревал.
«Только осенью у нас бывает такая возвышенная прозрачная тишина, — идиллически размышлял он. — Еще светло, но город окутан тишиной, словно таинственным плащом…»
Войдя в штаб, он понял, что сегодняшняя безмятежность обманчива. Народу полно. Вся дружина в сборе. Но не вся же нужна для засады. Что-то случилось.
Володю узнали. Это ему польстило.
Командир дружины приказал построиться.
— Надеюсь, все понимают, какой у нас сегодня вечер. Работы хватит.
— А какой сегодня вечер? — шепотом спросил Володя у стоящего впереди дружинника.
Тот удивленно оглянулся:
— Вы что? Не знаете? Последний вечер в парке на дискотеке.
— Почему последний?
— Лето кончилось, дискотека переносится в клуб.
— Ну и что? — Володя хотел уяснить себе источник опасности.
— В клубе порядки строже, закрытое помещение дисциплинирует, — пояснил дружинник. — Поэтому последняя дискотека в парке — самая буйная. В прошлом году повезло. Весь август с утра дождик и до вечера. Последнюю дискотеку отменили. А сегодня чистое небо, не отменишь. Сегодня только гляди…
— Понятно, — сказал Володя, хотя понял далеко не все.
После командира дружины речь держал Фомин. Он призвал дружинников к высочайшей ответственности. Сегодняшний вечер для них экзамен. На дискотеку соберутся малолетки со всего города.
— Какая перед вами задача? — Фомин энергично рубил воздух ладонью. — Не дать разгореться конфликту между сторонниками «Юности» и теми, кто за «Радугу». Строжайший контроль за каждой уличной компанией. Чтобы после дискотеки никаких стычек. Все компании подростков мирно расходятся по домам. Для обеспечения тишины и порядка необходимо назначить ответственных за каждое направление, которым следуют подростки после дискотеки.
— Уже назначены! — сообщил командир дружины. — Парковую и Фабричную берем под усиленное наблюдение.
«Что происходит у нас в городе?» — горестно спросил себя Володя.
Мучительный вопрос для человека, полагающего себя величайшим знатоком провинциальной жизни. Оказывается, он упустил громадные перемены. По ночам Путятин бывает на осадном положении.
— И еще одно задание… — Фомин нахмурился.
Если бы Володя мог… Он остановил бы Фомина на первых же словах! Глупейшее задание!
«Жаль, что Фома не посоветовался со мной… Очень жаль… Я бы ему растолковал, в чем ошибка. Ну зачем он поручает дружинникам высматривать в дискотеке, что за колечки у девчонок, что за сережки… И если у какой-то из них раньше не было золотого кольца, а теперь появилось, надлежит рассмотреть с особым вниманием. И деликатно поинтересоваться, где куплено…