Страница 5 из 11
21 апреля 1979 г. Фергана.
«You’re in the army now!»[5]
...За эти две недели в жизни Андрея произошли кардинальные перемены...
Подполковник-преподаватель, который был свидетелем всего этого скандала, оказался прав – Дзюба поднял с помощью своего влиятельного папы-генерала вонь чуть ли не на все Вооруженные силы. Из Москвы в училище даже приехала специальная комиссия военных прокуроров, чтобы разобраться в этом «вопиющем» нарушении воинской дисциплины. Что они там «наразбирали» и к каким выводам пришли, Андрей, конечно же, не знал – «не по Ваньке шапка», но вот один разговор, в присутствии начальника училища генерал-лейтенанта, начальника особого отдела училища – майора, его командира дивизиона – полковника и командира батареи – тоже майора, он запомнил на долгие годы...
...14 апреля...
За ним, отсидевшим на гауптвахте объявленные «семь суток ареста», приехали на штабном «козле» и без долгих разговоров и объяснений доставили прямо в кабинет начальника училища...
– Товарищ генерал-лейтенант, сержант Ошеха по вашему приказанию прибыл! – доложил Андрей по-военному четко и вытянулся по стойке «Смирно!».
– Вольно, сержант! – проговорил начальник училища усталым голосом.
Этот шестидесятилетний генерал прошел всю Великую Отечественную, закончив ее в Вене командиром дивизиона противотанкового полка, молодым, но не единожды орденоносным майором. Это был настоящий боевой офицер, и он наверняка знал, что такое офицерская честь.
– Так, Ошеха! Я хочу услышать от вас, что же все-таки произошло между вами и вашим командиром взвода. И заметьте, сержант, что от ваших слов очень многое будет зависеть! Я слушаю!
Андрей промедлил всего секунду:
– Все изложено в моем рапорте, товарищ генерал-лейтенант! И, наверное, в рапорте старшего лейтенанта Дзюбы...
– Ты не ерепенься, юноша! – Генерал в упор взглянул на Андрея. – Если бы мне было достаточно этих двух бумажек, то ты уже ехал бы в какой-нибудь из «дизелей»[6] ! Но я и все здесь присутствующие старшие офицеры прекрасно знаем, кто такой Дзюба и какой он командир, мать его! И при этом его взвод по показателям один из лучших в училище! Следовательно, это заслуга его замкомвзвода, то есть вас, сержант Ошеха! «Спустить на тормозах» его разбитое лицо и дать вам возможность все же сдать выпускные госэкзамены при всем моем желании уже не получится – за делом следят представители военной прокуратуры. Поэтому, сынок... Я буду принимать решение на основании твоей откровенности и правдивости... И если у меня или у кого-нибудь из присутствующих здесь офицеров возникнет хоть малейшее сомнение – вы, сержант, будете преданы суду военного трибунала! А теперь говори, сержант!
Андрей не стал ничего скрывать. То есть вообще ничего! И даже того, что не было отражено ни в одном рапорте, в частности, то, что он выпил с родителями и своей будущей женой немного шампанского... В общем... Через десять минут все присутствующие знали всю подноготную скандала с последующим мордобоем.
Генерал слушал внимательно и все это время пристально смотрел Андрею в глаза. А Андрей... Он чувствовал свою правоту и поэтому ни разу не отвел взгляда.
«...Будь что будет! Только... Тамарку мою жалко! Да и Тэймураз Сосоевич будет расстроен... Но я ведь защищал честь любимой женщины!..»
Сержант закончил свой рассказ и...
Молчание затянулось... Андрею больше нечего было сказать, а присутствующие в генеральском кабинете командиры молчали. Как и сам начальник училища. Эту гнетущую, давящую на плечи тишину через несколько долгих минут сам генерал и нарушил.
– Так! – Он с силой хлопнул ладонью по столу. – Иди, сержант. Подожди в приемной.
«...Что теперь, Андрюха? Что решат-то?»
Он метался по приемной, как тигр в клетке, а молоденькая секретарша только стреляла глазами в его сторону. Наконец раздался зуммер селектора, и из динамика раздался генеральский голос:
– Сержанта Ошеху ко мне!
Девушка с погонами сержанта сверхсрочной службы посмотрела на Андрея и произнесла единственное слово:
– Иди!
– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?
– Заходи, сержант!
Андрей опять вошел в этот просторный кабинет и остановился, в ожидании своего «приговора».
– Значит, так, Ошеха! – Генерал поднялся, вышел из-за стола и приблизился к Андрею. – Мы приняли решение... Хоть и не единогласное... Служить хочешь, сержант?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант! – отчеканил Андрей.
– Это хорошо... Для дальнейшего прохождения службы ты будешь отправлен в строевую часть...
– Разрешите вопрос, товарищ генерал-лейтенант!
«...А-а!!! Погибать, так с музыкой!..»
– Слушаю!
– А в какой род войск меня направят?
– Скажи спасибо, что не в дисбат! – усмехнулся генерал. – Из артиллерийского училища отчисленные курсанты направляются служить в артиллерию. По профилю. А у тебя что, есть какие-то пожелания?
– Так точно!
– А ты наглец, сержант! – Генерал обернулся к офицерам. – Каков наглец! У него еще и пожелания имеются, после всего случившегося!
Начальник училища вернулся к своему столу:
– Ну и что же это за пожелания?
– У моей будущей жены отец и оба брата служат офицерами в ВДВ, товарищ генерал-лейтенант... И если уж так получилось... Я хотел бы продолжить службу в воздушно-десантных войсках!..
Что-то такое изменилось в глазах генерала, потеплели они, что ли, в несколько секунд и превратились из рентгенаппарата в обычные, человеческие.
– Поближе к дому небось...
– Не понял?
– В Одесском военном округе, насколько я знаю, есть несколько частей ВДВ... В Болграде Свирская бригада, например, в Старом Крыму под Феодосией тоже бригада стоит... Да и в Кировограде тоже есть бригада... Хоть это и Киевский военный округ, но до Одессы рукой подать... Хитришь, сержант?
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант! Можно и подальше! Если можно, конечно...
Генерал усмехнулся и опять посмотрел на офицеров:
– Каков, а?.. Ну, раз не хитришь... А еще, если ты и в самом деле служить хочешь... То послужишь! От души! – В его голосе зазвенел металл, который заставил подтянуться даже полковника. – В ВДВ, говоришь? И подальше? Добро! Поедешь в Фергану, сержант! В Туркестанский военный округ, раз подальше просишься! В отдельный парашютно-десантный полк! Его командир – мой давнишний знакомый... У него всегда был дефицит специалистов-артиллеристов, а обучать их толком некогда... А ты, Ошеха, практически готовый офицер горной артиллерии! Офицер-разведчик! Самое оно! Для полковника будет большой подарок!..
– Спасибо, товарищ генерал-лейтенант!
– Ты подожди радоваться, сержант! – рявкнул генерал. – Ты думаешь, что на курорт едешь?
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант!
– Вот и правильно думаешь! Это особый полк, с горной спецификой подготовки, потому и «отдельный»... И ты не призывник, а отчисленный за тяжелый проступок курсант! Тебя решено оставить в звании «сержант», но это не значит, что за свою несдержанность ты не достоин наказания, Ошеха! Тебе ясно?
– Так точно!
– А раз ясно, то сейчас ты отправляешься обратно под арест на семь суток на гарнизонную гауптвахту! До отбытия по месту службы в часть! Нечего тебе здесь, в училище, делать! Да и не будем больше дразнить московских гусей... Все! Выполнять приказание!
– Есть, товарищ генерал-лейтенант! – произнес по-уставному Андрей и вышел из кабинета...
Через неделю, когда за ним на гауптвахту опять приехал штабной «козел», Андрею дали всего два часа на то, чтобы собрать свои нехитрые пожитки перед поездом, который должен был отправиться в дальний путь. Он справился быстро, а потом все накручивал и накручивал диск телефона-автомата, пытаясь дозвониться до своей Тамары, но... Домашний телефон семьи Чантурия молчал.
5
Теперь ты в армии! (англ.)
6
«Дизелями» люди военные назвали дисциплинарные батальоны. (От автора.)