Страница 103 из 117
«О внешнеполитическом курсе, о курсе на мирное сосуществовании, с империализмом мы должны быть строже. Отступаете от главной линии. Суэцкий кризис – на грани войны. Берлинский кризис – наша позиция ущерб нанесла. Кубинский кризис – авантюра, жонглирование судьбами народов. Лозунг «если СССР и США договорятся – все будет в порядке» – неправильно. О Китае – правильная позиция, но гибче проводить линию, в очень многом виноваты и вы. Зачем нужно Дежу говорить обидные слова. (Речь шла о грубом поведении Хрущева на переговорах с Георгиу-Дежем. – Прим. авт.)»
«Непостоянство. Выезды – семейные стали. О рязанском деле. Не брезгуете ничем». Последняя фраза была неясна и возможно, что речь шла о присвоении Хрущевым подарков от иностранных руководителей, подаренных ему, как главе СССР. В своих мемуарах Микоян писал: «Обвиняли еще, что взял у Насера в Египте в подарок пять автомашин. Я лично такие подарки отдавал в клуб завода "Красный пролетарий". Подарки из Японии передал в Музей восточных культур. Но у Хрущева сохранилось что-то крестьянское – он эти подарки себе и семье своей оставлял… а я поступал, по традициям 1920-х годов, когда крупные подарки не принято было принимать и оставлять себе».
Слово взял член Президиума ЦК А.П. Кириленко: «Речь идет о серьезных ошибках – грубо стал нарушаться ленинский стиль руководства. Коллегиальность нарушается. Мнение других товарищей ничего не значит. Грубые оскорбления. Вы пытаетесь нейтрализовать замечания. Ничем не оправданно сосредоточение власти в одних руках. Слащавость любите, а людей честных – отталкиваете. Почему вы таким стали?»
Выступил кандидат в члены Президиума ЦК и первый секретарь Компартии Белоруссии К.Т. Мазуров: «В партии происходят явления, которые противоречат ленинским указаниям. Культ создан. Провалов больше, чем могло быть. Стиль работы – записки. Нездоровое соревнование – догнать Америку. Непрерывные реорганизации. То одно указание, то другое единоличное решение привело к принижению партийной работы. Все возмущаются, что ликвидированы райкомы. Критики в ЦК нет. К руководителям других стран – отношение неправильное – национализм процветает. Забвение национального вопроса опасно. Культ зашел далеко, трудно его исправить».
Кандидат в члены Президиума ЦК и член Бюро по РСФСР Л.Н. Ефремов заявил: «Умы воспалены. Возражают против ликвидации производственных управлений. Скоропалительные выдвигаются идеи. Новые предложения вносятся одни за другим. В сельском хозяйстве – линия вырабатывается вами, но все поспешно, вне времени и пространства. Переоценка состояния механизации сельского хозяйства. В личном плане: вы были другим человеком. Вы грубите с кадрами. Субъективистский подход. Игра в вождизм. Высмеивание и сарказм. Урывками идет обсуждение внешнеполитических вопросов. Назойливо выпячиваются документы с вашим именем».
В своем выступлении кандидат в члены Президиума ЦК и первый секретарь компартии Грузии В.П. Мжаванадзе говорил: «Первый раз говорим о правильном и справедливо. Опорочены (видимо, Хрущевым. – Прим. авт.) все: Микоян, Брежнев, Косыгин. Упразднение райкомов – преступление. Непоследовательность в сельском хозяйстве, неразбериха. Все вам дозволено. Пленум ЦК созвать». В отличие от июньского заседания Президиума ЦК, сейчас руководители партии были готовы решить вопрос о Хрущеве на пленуме ЦК.
Секретарь ЦК М.А. Суслов сказал: «Нет здоровой обстановки. В Президиуме – ненормальная обстановка, с точки зрения деловой. Генеральная линия правильная. Нарушение ленинских принципов и далеко пошли в их нарушении. Практически невозможно высказать иное мнение. Оскорбительно относитесь к работникам. Все положительное приписывается Хрущеву, недостатки – обкомам. Поощряете подхалимов. Сигналам придаете большое значение – от семьи. Семейные выезды. Поездки Аджубея неполезны. Один не может разобраться во всех вопросах – накручено. С новым планом – что делать не знают. Поднять роль Президиума и Пленума».
Кандидат в члены Президиума ЦК и председатель Всесоюзного Центрального Совета профсоюзов (ВЦСПС) В.В. Гришин начал с рассказа о позитивных сторонах Н.С. Хрущева: «Он к лучшему стремился и много сделано». Но тут же оговаривался: «Но товарищи правильно говорили– все успехи как будто исходили от т. Хрущева. Есть личные отрицательные качества. Нежелание считаться с коллективом. Диктаторство. Нет коллективного руководства. Поспешность, многие вопросы не продумываются. Технический уровень многих отраслей отстает. Управление промышленностью – неразбериха, наслоения. Масса комитетов, потеряли отраслевой подход. (Гришин имел в виду большое количество Государственных комитетов, созданных при Хрущеве вместо министерств. Они часто дублировали друг друга в своей деятельности. – Прим. авт.) В сельском хозяйстве – провалы – связывают с вами. Наскоком решаются вопросы. Пышно расцвел культ личности одного лица. Все берет на себя – нетерпимость к мнению других. Газеты заполнены вашими выступлениями, фотографиями. Интереса к профсоюзам не проявили. Все берете на себя, все доклады на себя. Правительственные органы парализованы. Ни ответа, ни привета по вопросам материального положения (в семилетке). Не уделяется с вашей стороны внимания. (Видимо, Гришин имел в виду отказ Хрущева реагировать на явное невыполнение заданий семилетнего плана по улучшению материального положения населения. – Прим. авт.) Пленуму доложить. Нецелесообразно сосредотачивать в одних руках власть».
Выступление В.В. Гришина было последним на заседании 13 октября, которое продолжалось до 8 часов вечера. Было решено продолжить заседание на следующий день. Семичастный вспоминал: «Вечером позвонил мне Брежнев и усталым голосом сообщил, что "на сегодня" заседание Президиума закончилось. "Что делать? Неужели отпускать Никиту?" "Пусть отправляется, куда хочет, – ответил я спокойно. – Он ничего уже сделать не может: все под контролем". Хрущев поехал домой».
Пока шло заседание Президиума ЦК, по радио и телевидению передавали сообщение об успешном приземлении космического корабля «Восход». Скорее всего, спуск космического корабля был ускорен. Ведь известно, что Хрущев бы обязательно присутствовал на встрече космонавтов во Внуково. Однако, судя по его планам, он не собирался в ближайшие дни покидать Пицунду и, стало быть, приземление «Восхода» не ожидалось так скоро. В это время даже многие информированные люди не знали о том, что происходило в Кремле. Сергей Хрущев встретился с сыном Микояна Серго и поделился с ним своими опасениями. Затем Сергей Хрущев позвонил А. Аджубею и попросил приехать к нему. Один из самых информированных людей страны А.Аджубей ничего не знал о происходившем и в ответ на его звонок в Кремль ему ответили, что действительно идет заседание Президиума ЦК, но о его повестке дня ничего неизвестно. По словам С.Н. Хрущева, «Аджубей стал звонить в разные места. Горюнову в ТАСС – ничего не знает; Семичастному в КГБ – нет на месте; Шелепину в ЦК – на заседании; Григоряну в ЦК – ничего не знает. Аджубей сник».
Сергей Хрущев вспоминал: «Около восьми часов вечера приехал отец. Машина его привычно остановилась у самых ворот. Он пошел вдоль забора по дорожке, это был его обычный маршрут. Я догнал его. Несколько шагов прошли молча, я ни о чем не спрашивал. Вид у него был расстроенный и очень усталый. "Все получилось так, как ты говорил", – начал он первым. "Требуют твоей отставки со всех постов?" – спросил я. "Пока только с какого-нибудь одного, но это ничего не значит. Это только начало… Надо быть ко всему готовым…"» Последняя фраза в последнем выступлении Гришина могла создать впечатление, что руководители партии предлагают лишь разделить функции Первого секретаря и Председателя Совета Министров СССР, а не отстранить Н.С. Хрущева от руководства. В то же время Хрущев понимал, что за отставай его с одного из этих постов могло вскоре последовать и его отстранение из руководства страны. Но, видимо, вечером 13 октября Хрущев считал, что этот процесс займет некоторое время.