Страница 5 из 43
Но если оставаться, то Бимбера следовало кончать: такова была логика мира, в котором существовал Келарь. И здесь Зямба прав на все сто. Но в том-то и фокус, что ликвидацию должны провести не люди Зямбы.
Келарь немедленно вызвал к себе Лухаря. Тот сказал, что подходящая кандидатура есть. Но он, Лухарь, уже сейчас должен знать имя клиента. Келарь согласился.
И на следующий же день Лухарь назвал ему погоняло знаменитого исполнителя, которое на Келаря произвело должное впечатление, а вчера сообщил и день ликвидации. Тогда босс и принял единоличное решение. А сегодняшнее обсуждение не имело для него никакого смысла. Так, для «демократии».
— Ну, а ты что скажешь, Джон? — в лоб спросил его Зямба, видимо раздраженный молчанием подельника.
Джон — старая дворовая кличка Келаря. Тот с малолетства баловался «Кэмелом», доставал его невесть откуда, когда таких сигарет на российском рынке не было и в помине. Вообще он как-то сразу полюбил все американское и быстро схватил кличку Джон, но так его звали только очень близкие люди.
— Ликвидация состоится, — буднично произнес Келарь.
— Ты хочешь сказать, что все уже на мази? — удивился кавказец. — И кто же организатор?
— Лухарь.
Раздался гомерический хохот Зямбы, на глазах у него даже появились слезы.
Да и Посланник позволил себе слегка, дипломатично, растянуть в улыбке красиво очерченные губы.
— И уже есть исполнитель? — все ещё давился хохотом Зямба.
— Да.
Было очевидно, что кавказец расценивает слова Келаря как изощренную шутку, и веселью Зямбы не было предела.
— И кто же он?
— Албанец, — последовал ответ.
В кабинете Келаря повисла мертвая тишина.
Лухарь
Вроде бы все складывалось нормально — ему удалось выполнить задание Келаря и подготовить полноценную ликвидацию. Конечно, её ещё надо провести, но Лухарь свято верил в безграничные снайперские возможности Антона Кашина. Поэтому завтра все должно пройти тип-топ. Удастся наконец заработать изрядно бабок и, скорее всего, выйти из банды Келаря.
И тем не менее настроение у Петра Федоровича Лушенко, которому в этот день исполнилось пятьдесят лет, было отвратительным.
Он подошел к зеркалу и обозрел себя в полный, весьма невысокий рост. Редкие, с сединой волосы, жеваное лицо, невыразительные глаза и вообще весь какой-то серый. Его внешность не привлекала внимания женского пола. Потому и нормальных баб у него никогда не было, да и вообще судьба не задалась.
Работа… Что это за работа? На побегушках у бандита. Да и того могло не быть, не встреть он дворового знакомца Келаря на одном из московских перекрестков. Тот и взял его к себе в услужение. Сначала Лухарь склад охранял, потом туда тачки стали завозить, а в конце концов боевики Хлебана, сколковского бригадира, оборудовали там тайник для оружия, которое и стали постепенно туда складывать.
Такая ситуация все более нервировала Лухаря. Да что делать? Уйти некуда. Кроме доставшейся по наследству малогабаритной квартиры, Петр ничего не имел — платил ему Келарь уж очень скудно, не разгуляться.
В свое время Лушенко закончил МИСИ и как-то нечаянно встретил институтского дружка по имени Всеволод. Тот оказался членом националистического движения, даже каким-то боссом в нем. Он стал брать с собой Лухаря на стрельбище. Палили из всего — пистолетов, автоматов, гранатометов, а то и взрывали что-нибудь.
Дело это не пришлось Петру по душе, да и получалось не очень. Зато потом можно было оттянуться в местной добротно срубленной баньке, погутарить за жизнь, познакомиться кое с кем.
Лухарь быстро сошелся с неким Зябликом. Было видно, что тот из блатных, но Петр и сам теперь стал таким же. В общем, вместе они не одну поллитровку уговорили, да и поболтали кое о чем. Не очень раскрываясь, конечно.
Знакомство пригодилось, и, когда Антону Кашину понадобился помощник, Лухарь положил глаз на Зяблика, и тот, почти не раздумывая, согласился.
А об Антоне нужную информацию выдал Всеволод, и Петр сумел найти к снайперу подход. Кашин буквально всех поразил на стрельбище своим безукоризненным и даже каким-то небрежным владением любыми видами оружия.
Тут мысли Петра переметнулись в далекое прошлое, собственную юность. Какие мечты были! Какие планы строились!
От зеркала он перешел к книжному шкафу. Петр сохранил все свои любимые юношеские книги. Вот «Всадник без головы», вот «Алые паруса». Да, именно последнее произведение более всего поразило воображение юного Петра. Но он основательно подзабыл эту книгу и теперь старательно вспоминал её содержание. Вроде бы какой-то парень, чтобы угодить девчонке, сшил для своего корабля паруса из алого шелка. Девчонка, кажется, об этом мечтала. И что в результате? Понятное дело — они жили вместе долго и счастливо. Ну кому сейчас придет такое в голову? Петр вспомнил необычное имя героини — Ассоль. Когда-то оно завораживало его своей нездешней музыкой.
Внезапно в образе девчонки, нарисованной на обложке, увиделось ему нечто знакомое. Вроде бы он где-то встречал её. Причем совсем недавно.
Тут Лухарь хлопнул себя по лбу. Да это же новая барменша из безымянного заведения, находившегося совсем неподалеку! Петр стал пристальнее разглядывать изображение рисованной девицы и вскоре вынужден был признать, что оно сильно уступает оригиналу. У барменши и фигура поинтереснее, и лицо — Петр долго искал нужное слово — одухотвореннее. Пожалуй, для такой стоит шить алые паруса!
Она работала в заведении совсем недавно, Петр даже не знал, как её зовут, но именно сейчас ему стало совершенно очевидно, сколь глубокое впечатление произвела на него эта девушка.
Но какие у него шансы? Эта темноволосая русалочка с бездонными глазами лет на тридцать моложе его. Но если взять Келаря. Тот Петру ровесник, а какая у Джона герла! Инга… Просто замечательная сучка, да ещё на год моложе дочери Келаря Дианы. Вполне очевидно, что в наше время роль алых парусов играют крутые баксы.
И значит…
Петр постарался приодеться и двинулся в безымянное заведение, где всегда могли налить и пива, и чего покрепче.
Закусочная была переоборудована из бывшего общественного туалета, но теперь от первоисточника не осталось и следа. Заведение содержал некий азер, который никак не мог придумать ему подходящее название. Всем в зале заправляла веселая толстушка Зина. А за стойкой стояла Она — героиня «Алых парусов».
Расположившись в затемненном углу зала, Лухарь решил повнимательнее рассмотреть предмет своей столь внезапно вспыхнувшей любви. Первой и последней любви в его жизни, как определил для себя Петр Федорович.
Темноволосая девушка двадцати примерно лет обладала уже вполне сложившейся, даже зрелой фигурой. Ее рельефный бюст сам по себе невольно приковывал взор и в то же время не казался чрезмерно пышным. Высокий рост, чуть откинутый назад корпус придавали её осанке некую величавость.
Ноги девушки, насколько мог разглядеть Петр Федорович, вполне соответствовали критериям топ-модели.
Но особенно притягивало лицо «Ассоль». Его нельзя было назвать безупречно красивым. Необычным этот лик делали глаза глубокого, почти фиолетового цвета. Они словно вобрали в себя все горести мира, но не вызывали жалости к их обладательнице — это она, юная девушка, будто бы печалилась обо всех несчастных на Земле.
Петр подозвал администраторшу Зину, которая, как обычно, с кем-то перекидывалась веселым словом.
— Здравствуй, Петенька! Ну ты сегодня как огурчик, — в обычном своем стиле начала она.
— Привет и тебе, Зинуля! Я гляжу, все цветешь!
Она сделала круглые глаза:
— Мужчины, дорогой, мужчины помогают.
Петр некоторое время ломал голову, как половчее перейти к интересующему его вопросу, но, ничего не надумав, пошел напролом:
— У вас никак девчонка новая за стойкой?
Зинуля опять сделала круглые глаза, на этот раз придав им жуткое выражение, и в нарушение инструкции села за столик рядом с Лухарем.