Страница 7 из 8
Бенджамин удивлялся недальновидности этого человека. В общежитии Мелвила легко могли бы обокрасть и он не смог бы доказать служителям порядка о наличии у него такой суммы. Никто бы не поверил, что человек, у которого водятся деньги, оставался в этом убогом месте. Тогда Бенджамин понял, что деньги эти были раздобыты нечестным путем, поэтому Мелвил и не хранил их в каком-нибудь банке. Следовательно, и заявлять в жандармерию в случае их исчезновения он не стал бы.
Дюпен не был моралистом, и кодекс чести был для него чем-то относительным. Ради прибыльного дела он согласен был пойти на любой героизм и подлость. Он думал, что если грязные дела дают чистую прибыль, то это хорошо; если есть возможность кого-нибудь кинуть - отлично, а если представится случай совершить крупное государственное хищение - это просто замечательно! Откуда у него были такие мысли, Бенджамин и сам не понимал, ведь в их семье все были людьми бизнеса, настоящими светскими львами. Однако ж ничего предосудительного в своих криминальных побуждениях Дюпен не видел. Его друзья, все его окружение имело такие взгляды на жизнь, это было вполне естественно в современном мире коррупции и хищения. Он знал, что когда крупные чиновники совершали хищение государственного имущества, их действия квалифицировали как клептоманию, когда же мелкие воришки попадались в сети закона, их, в отличие от политиков, жестко наказывали за кражу. Эту закономерность Бенджамин осознал, когда при помощи связей его матери удалось переквалифицировать его поступок в сувенирном магазине. Быть вором в законе и ссылаться при этом на клептоманию было куда лучше голодной, омерзительной жизни никому не нужной дешевки. Вор не тот, кто крадет, а тот, кого поймали, - считал Бенджамин, ссылаясь на высказывание Бернарда Шоу. И контролируемая клептомания показалась ему занятием весьма доходным.
Дюпен не хотел быть лохом, у него родилась идея - обокрасть своего соседа Мелвила. Эта мысль глубоко засела в его сознании, и он стал грезить этим денежным кейсом. Дневные переживания и мысли закономерно переместились в его сновидения, и он стал искать методы ограбления даже во сне.
Спустя некоторое время его навестила мать. Она была поражена до глубины души, увидев, в каких условиях живет ее любимец, однако не пожелала помочь ему. Аделаида пришла сообщить, что доктор Лоренье с понедельника ожидает его на прием.
-- Подлечишься немного, будешь вести себя примерно, и я уговорю отца смягчить тебе наказание, - сказала она на прощание.
Бенджамин обиделся на мать, он привык видеть в ней заступницу, но на сей раз она не собиралась поддержать его. Обида укрепила в нем решение обокрасть Мелвила. Он и не думал идти на прием к психиатру. "Зачем лечиться от того, чему подвержены все люди? - думал он. - Я же не идиот! Лучше потратить свое время с пользой - придумать, как обчистить этого простофилю Мелвила".
Денежный кейс соседа стал для него неким символом свободы и лучом надежды в стремлении выбраться из этого общежития. Бенджамин хотел сделаться светской звездой и хорошо знал, что нужно для этого предпринять. Для начала необходимо было иметь небольшое состояние, потом поработать над саморекламой, появляться почаще на приемах и благотворительных вечерах и стать настолько известным, чтобы любой твой поступок был воспринят как нечто восхитительное, экстраординарное и достойное подражания. Однако приступить к осуществлению задуманного он мог только при наличии хороших денег. Заработать большую сумму было невозможно, по крайней мере, в короткий срок. И, кроме того, Бенджамин не хотел терять времени на труд, он не привык работать. "Работают только муравьи в муравейнике, - полагал он. - А пауки строят паутину и ждут своей добычи". Такой добычей в его представлении был Мелвил.
Деньги, предоставленные ему матерью для лечения и пропитания, Бенджамин потратил на покупку конопли у торговцев общежития. Выжить в таких условиях могли только лишь безумные или обкуренные. Вечером в коридорах общежития стоял легкий одурманивающий дымок, от которого чувство счастья разливалось по всему телу, и убожество окружающей обстановки больше не теребило сознание и не унижало самолюбие. Только сейчас Бенджамин понимал, почему к этому дурману прибегают богачи и нищие. Первые оттого, что делать нечего, а вторые оттого, что никакие труды не приносили желаемых доходов. Лишь представители среднего класса имели ясный рассудок, но их Дюпен вообще не принимал за людей. Они, в его представлении, были ни рыбой, ни мясом, ни конфетой, ни ....... Быть причисленным к среднему классу считалось для него чем-то более унизительным, чем просить милостыню в метро.
Купив травку у местной мелкоты, Бенджамин снискал себе право считаться своим. Ca
Этого эффекта и ожидал Бенджамин. Теперь надо было только забрать заветный кейс. Вот только было еще одно препятствие на его пути - Эдда Мелвил. Отец не разрешал ей выходить из комнаты одной, и это обстоятельство помешало Бенджамину достичь своей цели, но он не упал духом. Мелвил остался бы в таком состоянии до самого утра, и ограбить его можно было глубокой ночью, когда девочка спала. Чтобы Эдда не волновалась за отца, Бенджамин укрыл его одеялом и велел не будить. Девочка прислушалась к словам Дюпена, видя в нем приличного человека. Она и предположить себе не могла, что замыслил "дядя Бен".
В томительном ожидании Бенджамин провел несколько часов. Он готов был пойти на ограбление, как вдруг услышал крики и шум в коридоре. Высунулся наружу и опешил - комната Мелвила горела! Языки пламени охватили деревянную дверь, пройти внутрь и спасти находившихся там людей было невозможно. Только сейчас Бенджамин вспомнил, что не забрал у Мелвила самокрутку марихуаны, которая, вероятно, и стала причиной пожара.
-- Эдда! - вскрикнул Дюпен и бросился к комнате.
Никто из подоспевших соседей не рискнул открыть дверь, они только окатывали ее водой снаружи. Бенджамин понимал, что, открыв дверь, и сам попадет под шквал огня. Но чувство вины вселило в него отвагу. Он велел всем отдалиться оттуда и, сильно пнув дверь ногой, бросился в сторону. Огромный всполох пламени вырвался наружу и вновь вернулся в комнату.
-- Одеяло! - крикнул Дюпен. - Дайте мне одеяло!
Услужливые соседи, намочив одеяло, набросили его на голову Бенджамина и он, укутавшись, вбежал в комнату. В ярком свете пламени было не разобрать, что где находится. Мелвил погиб от огня, все так же сидя в кресле. Дочери его нигде не было.
-- Эдда! Эдда! - позвал Бенджамин.
-- Дядя Бен... я здесь... - услышал он напуганный голос девочки. Она сидела в углу комнаты у окна, съежившись и дрожа от страха.
Бенджамин подбежал к ней, взял на руки и, укутав одеялом, выбежал из комнаты.
Пламя перескочило и в другие помещения общежития, после чего началась всеобщая паника. Все бросились к выходу. Бенджамин не оставил Эдду и вынес ее из здания. Он винил себя в происшедшем и чувствовал себя ответственным за девочку. Эдда оплакивала своего погибшего отца, а Бенджамин свою потерянную совесть. Его алчность стала причиной гибели человека и лишила многих крова.