Страница 10 из 101
И теперь воспоминание о ее душевном благородстве сгибало его в дугу всякий раз, когда он смотрел на лежащую на его столе визитную карточку Аманды Кэпстик:
«20–20 Вижн продакшнз лтд.
Аманда Кэпстик.
Продюсер».
Он снова взглянул на некролог в «Таймс». Глория Ламарк.
Передозировка лекарственных средств…
Он уже знал его практически наизусть.
9 июля в Лондоне, в возрасте пятидесяти девяти лет, от передозировки лекарственных средств умерла Глория Ламарк, киноактриса. Она родилась в Ноттингеме 8 августа 1928 года.
Ее карьера достигла своего пика в пятидесятых годах. Критики того времени называли ее английской Брижит Бардо, хотя во многих отношениях Глория Ламарк была более одаренной актрисой. Среди ее многочисленных достижений можно назвать роли в таких фильмах, как «Дело „Арбутнот“» (режиссер Бэзил Риардон), «Штормовое предупреждение» (режиссер Кэрол Рид) и ее самый успешный фильм «Крылья пустыни», где ее партнером стал Бен Газзара. Глория Ламарк впервые вышла на сцену в трехлетнем возрасте, в постановке «Матушка-гусыня» Ноттингемского драматического театра. Ее муж, немецкий промышленник Дитер Бух, умер в 1967 году. Она оставила после себя сына Томаса.
Майкл засунул газету в ящик стола, как будто, если ее не будет перед глазами, его вина улетучится сама собой. Это действие прямо противоречило тем советам, которые он давал своим пациентам. Встречайте грудью свои проблемы, свои страхи, своих демонов и чудовищ. Не прячьте их в дальний ящик.
Передозировка лекарственных средств.
Это случается с каждым психиатром, однако от этого не легче. Глория Ламарк никогда ему особенно не нравилась, но его личное отношение к ней не влияло на то, как глубоко он переживал ее смерть. Его работа – помогать людям, а не судить их. И его постигла неудача.
Хуже всего было то, что он точно знал, почему так случилось. Он затронул тему, которую не следовало затрагивать. Глория Ламарк была к этому не готова.
Майкл снял очки и закрыл лицо ладонями. Господи, как я мог быть так глуп?
Затрещал телефон. Он поднял трубку и услышал голос Тельмы:
– Уже можно впустить к вам миссис Казан?
– Еще пару минут, – попросил он.
Он снова посмотрел на визитку Аманды Кэпстик, вспомнил, как она улыбалась ему из аппаратной. Вспомнил тепло, которое она излучала. Стараясь не смотреть на фотографию Кэти, набрал номер. Телефонистка попросила его подождать, и через несколько секунд ожидания он услышал голос Аманды. Кажется, она была рада его слышать.
– Вы были великолепны, – сказала она. – Прошлым вечером, на передаче. Я под большим впечатлением.
– Мм… Спасибо!
– Не благодарите, все на самом деле прошло очень хорошо. Мы наверняка включим фрагмент передачи в фильм.
– Я очень рад. Э… Слушайте. – Ему неожиданно стало жарко, лоб вспыхнул огнем. – Я… мне дали два билета в «Глобус», на следующий четверг. «Мера за меру», вечерний спектакль. Вы еще не видели его? Не хотели бы сходить?
Она ответила, что спектакля не видела и вообще в «Глобусе» ни разу не была. Конечно, она хотела бы сходить. Судя по голосу, она была в восторге от его предложения. Она сказала, что видела телевизионную версию, но никогда не видела, как эту пьесу играют вживую.
Майкл положил трубку с чувством душевного подъема. У него получилось. Он назначил свидание.
Через целых семь дней, но это не имело значения. В первый раз за три года он будет чего-то ждать.
Тельма позвонила снова. На этот раз назойливый звонок, в котором звучала настойчивость, ничуть не расстроил Майкла.
12
– Тина, посмотри! Ты попала в «Ивнинг стандард»!
Томас Ламарк склонился над операционным столом, держа газету перед закрытыми глазами Тины Маккей.
Ее лицо было бледным. Темные круги вокруг глаз. Струйка крови стекала из угла рта. Она плохо выглядела.
Ей отдали не всю первую полосу – главная статья была посвящена Ольстеру, – но на единственной фотографии, помещенной на эту страницу, было лицо Тины.
«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ РЕДАКТОРА. ВОЗМОЖНО ПОХИЩЕНИЕ».
– Я единственный человек в мире, кто знает, где ты находишься, Тина. Что ты по этому поводу чувствуешь?
Ответа не было.
Он проверил ее кровяное давление. Оно было крайне низким. Пульс: 120. В катетерном мешке по-прежнему было совсем немного мочи. С тех пор как она попала сюда, он не давал ей ни пить, ни есть.
Как я мог забыть об этом?
Это беспокоило его. У него всегда были провалы в памяти, но сейчас, похоже, ситуация ухудшалась. Он с раскаянием посмотрел на женщину, пытаясь вспомнить, сколько она уже здесь. Почти неделю.
– Бедняжка, ты, должно быть, хочешь пить и есть. Я не собирался превращать твою жизнь в ад. Я хотел преподать тебе урок, наказать тебя, я хотел, чтобы ты научилась понимать, что такое боль, – ведь ты причинила столько боли моей матери. Но я не хотел быть с тобой жесток, не собирался лишать тебя воды и пищи. Понимаешь?
Он ловил глазами знаки того, что она понимает его, но так и не увидел ни одного.
Повысив голос, он сказал:
– Я прошу прощения, Тина. Я извиняюсь, я и в самом деле виноват. Ты прощаешь меня?
Нет ответа.
Он положил «Ивнинг стандард» на металлический столик с инструментами, открыл «Дейли мейл» и таким же образом подержал ее перед лицом Тины.
– Ты и в «Мейл» попала. Пятая страница. Большая статья, хорошая фотография. – На ней темные волосы Тины были коротко пострижены – так же, как и сейчас; она была хорошо одета, приятно улыбалась, выглядела вполне ответственным человеком. Лучшая ученица в классе. Хотя она никогда, никогда не смогла бы выглядеть как его мать. Томасу стало жаль ее. Пытаясь ее подбодрить, он сказал: – Тут хорошие вещи про тебя пишут, Тина. Оказывается, ты начала свою карьеру с должности секретаря и поднялась до шеф-редактора художественной литературы, а теперь отвечаешь за выпуск документальной прозы. – Он отложил «Мейл» и развернул «Миррор». – Тина, взгляни сюда. Здесь есть фотография твоего дружка. Многоуважаемый Энтони Реннисон. Он говорит, что не знает, что с тобой случилось, и сходит с ума от беспокойства. – Томас рассмотрел лицо мужчины на фотографии, затем перевел взгляд на Тину. Вот эти двое имеют друг с другом отношения. Как они встретились? Почему они стали парой? – Тина, скажи мне, тебе нравится этот человек? Он не очень-то красив. Урод без подбородка. Почему в мире находится кто-то, кто хочет встречаться с ним, но нет никого, кто захотел бы общаться со мной?
По-прежнему никакого ответа.
Он положил газету.
Что я сделал с этой женщиной?
По его щеке сползла слеза.
Что я сделал?
Надо заканчивать с этим.
– Тина, ты постоянно твердишь мне, как тебе жаль, что ты не опубликовала книгу о моей матери. Ты должна понять, что мне тоже очень жаль. Мне жаль, что мою мать скоро положат в могилу, а ее биография так и не напечатана.
Он повернулся и начал ходить от одной бетонной стены до другой, а в его голове крутилась всего одна фраза. Продолжать держать ее здесь или отпустить?
Наконец он остановился, вынул из кармана монету, подбросил ее в воздух, поймал.
Решка.
– Тина, я тебя отпускаю.