Восточная мадонна

– Вытри, пожалуйста, пузырек и положи в сумку, – попросила она.

– Будет сделано, мадам, – шутливо ответил он и подумал, что из него получился отличный паж.

– А как насчет кока-колы?

– Как прикажете. – И он побежал за кока-колой, повторяя вслух, какой же он исполнительный, какой чуткий. Немцы пытались заговорить с ним, но он только и мог ответить: «нихт ферштейн».

Черт побери, думал он, ведь если бы его не усыновили, он был бы сейчас вот таким же, как эти немцы, – попивал бы себе пиво, выслушивая упреки милой женушки, и возился бы с непослушными чадами. Боже, благослови Америку! Он вспомнил капитана Нью, часто повторявшего эти слова.

А может, он вовсе и не немец, а родной сын своей родной матери. Она могла сказать, что он приемыш, со зла или спьяну. Да и чего это он зациклился на этом? Сегодня чудесный солнечный день, и американцу-южанину, да еще получившему высшее военное образование, не к лицу распускать нюни. Разноязычная речь, морской воздух и запах подгоревших гамбургеров вернули ему спокойное расположение духа.

Жаль, что все так получилось. О чем он раньше думал? Почему позволил себе поддаться всей этой чертовщине, которая разъединила их с Мардж? Он вспомнил, как Мардж обожала солнце, как любила болтать без умолку. Ему это нравилось. Здесь бы она просто балдела от счастья. Если бы у них все не пошло наперекосяк, он бы не стремился убежать на край света. Может быть, его бы не сбили и никто бы за ним не охотился.

Он подумал, что надо будет позвонить Мардж хотя бы из-за дочери. Но ведь если честно, то он думал не о дочери, а о Мардж. Странно. Но почему странно? Они прожили вместе четырнадцать лет. Обязательно позвоню, решил Клэй. Ей даже во сне не приснится, что бывший женоненавистник нежно натирает лосьоном спину даме. Иногда не вредно вот так лениво и бездумно провести время, чтобы разобраться в себе. Пора наконец решиться и что-то предпринять: поговорить с кем надо, восстановить дружеские связи, все тщательно продумать и прислушаться к голосу рассудка. Ему снова захотелось пить, но он побоялся оставить Бернадетт одну. Без него у нее начинался мандраж. Страх, затаившийся в ней, вырывался наружу, она делалась агрессивной и неуправляемой. Он хотел отпить немного из ее стакана, но она залпом выпила все и повернулась лицом к солнцу. Сзади кто-то восхищенно присвистнул. Скандинавы собрались уходить. Одна женщина одарила его улыбкой, другая, светловолосая, как Мардж, приветливо помахала на прощанье. Он подумал, что им тоже пора уходить – быть может, Бернадетт захочет пройтись по городу.

39

Майк еще долго не уезжал из аэропорта после того, как проводил Мардж, настояв на том, что сам отвезет ее в Орли. Самолет улетел, а Майк, сидя в баре, потягивал перно и вспоминал вчерашний день. О чем они говорили? Во всяком случае, не о Клэе. Мардж была поглощена предстоящим путешествием на океанском лайнере – это был первый в ее жизни круиз. Она предвкушала массу впечатлений, хотя и заметила, непонятно почему, что хочет побыть наедине с собой. Все выглядело вполне пристойно, но, видя ее фальшивую улыбку, Майк понимал, что проиграл. Она была, как всегда, привлекательна, и обед, в общем, прошел на высоте, но он все время ощущал ту дистанцию, которой раньше между ними не было. Поздно ночью он проводил ее до отеля, надеясь, что она все же пригласит его к себе. Но Мардж ловко увильнула, отговорившись тем, что утром ей надо встать очень рано. Казалось, они уже забыли, когда последний раз были вместе, однако он был уверен: если эту ночь он проведет с ней, все снова встанет на свои места. Однако ему было суждено остаться около подъезда. Скорее всего Мардж пришла к выводу, что он ей больше не нужен.

Ехать домой? Там его ждали тревога и одиночество. Поэтому он для разнообразия решил провести ночь в «Гранд-отеле». Теперь ему было стыдно об этом вспоминать, но что случилось, то случилось. В гостинице его попросили заплатить вперед, поскольку у него не было багажа. Майк стал объяснять, что уже не раз останавливался здесь и это легко проверить по регистрационной книге, но глубокой ночью возиться с книгами никому не хотелось. Он заплатил, взял ключ и сказал, что провожать его наверх не надо. Он чуть не плакал, так гнусно было на душе.

Возле лифта в конце мраморного коридора стояла восточного типа девушка и следила за цифрами этажей на табло. Наконец двери лифта открылись, и они вошли в кабину.

– Какой вам этаж? – с подчеркнутой вежливостью спросил он.

– Любой…

Он нажал кнопку третьего этажа и встал в углу.

– Вы один? – спросила она.

– Да.

Как только двери закрылись и лифт двинулся, она сделала шаг в его сторону.

– Скучаете?

– Немного.

Лифт остановился, Майк вышел, и она – вслед за ним. «Вряд ли я произвел на нее впечатление своей неотразимой внешностью», – горько усмехнувшись, подумал он. Найдя свой номер, он открыл дверь, вошел в комнату и включил свет. Девушка вошла следом и села на кровать.

– Я думал, вы тоже живете в этом отеле.

Вместо ответа она посмотрела на него долгим взглядом и улыбнулась. Гостья была невысокого роста, смуглой, с немного раскосыми глазами и пухлыми, чувственными губами. Как бы к этому отнеслась Мардж? Да никак.

– Вы американец? – спросила она.

Акцент показался ему знакомым. Наверное, испанка, подумал он.

– Вы угадали.

– У нас, на Филиппинах, много американцев.

– Вы приехали посмотреть Париж?

– Нет, я здесь учусь. Вы любите секс?

– Что вы сказали?

– Знаете, в Париже все так дорого. Я могу доставить вам удовольствие, если вы мне поможете деньгами.

– Сколько вам надо?

Майк не ожидал от себя такого, но было уже поздно.

– Четыреста франков или сто долларов. Не беспокойтесь, вы не пожалеете.

Она снова улыбнулась – фальшиво и мерзко, взглянув при этом на свои часики.

– У меня с собой нет таких денег.

– А сколько у вас есть?

– Ну, долларов пятьдесят… А вообще-то я очень устал.

– Я вас разбужу, будьте уверены. Я могу и за пятьдесят…

Он уж и не помнил, когда в последний раз имел дело с проституткой. Эта же явно не была профессионалкой. Она натянуто улыбалась и будто боялась чего-то, глядя то на дверь, то на часы. Ему хотелось, чтобы она передумала и ушла.

– Ты будешь все делать сама.

– Только деньги вперед.

Он отсчитал пятьдесят франков.

– Всегда лучше сначала покончить с делами, тогда чувствуешь себя более раскованной, – заметила шлюха и начала раздеваться. «Толстая белая коротышка», – с отвращением подумал Майк. Уложив его на постель, она начала снимать с него сначала ботинки, потом – носки и брюки.

– Я сейчас, только схожу в ванну.

Пока она мылась, он позвонил телефонистке и попросил разбудить его в семь утра. Он все еще надеялся, что девица уйдет, но она вернулась.

– Как тебя зовут?

– Лола. Лола Мартинес.

Она его совсем не возбуждала и работала наподобие механика, пытающегося завести заглохший двигатель. Но как она ни облизывала его, как ни сосала его член, Майк лежал, словно бревно. Его раздражала ее нескончаемая болтовня – о том, как тяжело в Париже иностранцам, как она скучает по тропикам и родным. Голос у нее был визгливо-скрипучий.

– Ты слишком агрессивна, – сказал он.

– Вам вернуть деньги?

– Не надо, – покорно ответил он, мечтая только о том, чтобы она поскорей убралась. Но она вспрыгнула на постель, крепко обняла его и положила на себя. Обхватив его своими коротенькими ножками, она изо все сил старалась, чтобы его мягкий член вошел в нее. Когда ей это наконец удалось, она принялась помогать ему телодвижениями. Майк пытался представить себе, что это какая-то другая женщина, но ему не удавалось даже это, ее прокуренный рот и потное тело вызывали только единственное желание: поскорей избавиться от этого кошмара.

Наконец все кончилось, и она издала фальшивый стон, а затем со словами: «Ты великолепен!» – мигом оделась и выбежала вон. Сначала Майк никак не мог заснуть, но потом с трудом пришел в себя – уже от телефонного звонка. Приняв холодный душ, он выскочил на улицу, сел в машину и поехал за Мардж.