Восточная мадонна

Судно подошло еще ближе. На тихой воде росла зловещая тень от его черного борта.

– Бернадетт, – позвал Клэй. – Подойди сюда.

Бернадетт подошла, прежде чем он закончил фразу.

– Да, Клэй, – тихо произнесла она.

– Я иду вниз. Твое место – на носу, впереди. Возьми несколько бутылок да прихвати это ведро с бензином. Смотри, не расплещи на палубу. Все угощение – для них, когда они начнут гореть. Не делай ничего, пока они не приблизятся как следует. Дождись меня, и я тебе скажу, как действовать.

– Хорошо, Клэй, – ответила она, когда тот уже спускался.

– Эй, на пароходе!..

Клэй услышал этот возглас Говарда. Однако слова прервала короткая автоматная очередь. Клэй не мог видеть Говарда, но слышал, как его тело грохнулось на палубу. Он открыл иллюминатор и выглянул наружу. Чужое судно шло бок о бок с яхтой. В его поле зрения попали два человека на корме. Клэй выстрелил в них и увидел, как они падают. Один кувыркнулся в воду, другой, что возился с пулеметом на корме, получив пулю, безжизненно повис на своем оружии. Послышались вопли. Клэй рванулся к двери.

– Ведро! – выкрикнул он. – Ведро!

Люди на чужом судне стояли у поручней. Все видели только женщину. Главарь приказал своим людям, которых осталось лишь четверо, прекратить огонь. У него уйма времени, и его месть будет ужасной. С яхты больше не стреляли, но кем бы ни был этот стрелок, можно было с уверенностью сказать: он был уже в гостях у Будды.

– А ну, подойди! – заорал главарь пиратов, обращаясь к женщине. Оба судна качались на волнах рядом, их разделяли всего несколько футов.

Палуба парохода значительно возвышалась над яхтой. Бернадетт, пододвинув ведро ближе к носовому люку, спокойно пошла к бортику. С каждой секундой суда сближались. Клэй, высунув руку в люк, нащупал ведро. Затем он выглянул. Бернадетт нигде не было видно. Все толпились на носу своего судна, крича и хлопая в ладоши. Клэй зажег фитиль одной из бутылок и приготовился к броску. Он высунул голову наружу. Слава Богу, никто не заметил. Бутылка полетела в чужое судно, но, не долетев, плюхнулась в воду. Пираты кривлялись, делая гнусные жесты, а один даже спустил штаны. К ногам Бернадетт бросили канат.

Клэй протиснул сквозь люк плечи. Он зажег вторую бутылку, когда палуба чужого судна уже надвигалась. Судно было очень близко – рукой подать. В этот момент Клэй подбросил бутылку. Судя по взметнувшимся клубам черного дыма, она упала куда надо. Теперь настал момент выскочить наружу и схватить ведро. Клэй принялся поливать бензином чужую палубу.

– Жми на всю катушку! – закричал он, и Бернадетт опрометью кинулась к рычагам управления. Яхта рванулась. Когда она поравнялась с прорехой в ограждении корабля, Клэй швырнул две гранаты и открыл по пиратам огонь с бедра, а затем ринулся к капитанской рубке. Казалось, на корабельной палубе позади разверзся ад. Главарь пиратов, увидев, какой ущерб нанесен его судну, бросился в погоню. Клэй, зажав в руке гранату с вытащенной чекой, пребывал в спокойном ожидании на корме. Бернадетт на полной скорости вела яхту зигзагами, но черный корабль догонял, едва не задевая их бушпритом. Клэй бросил канистру с бензином в воду, послав ей вслед гранату. В мгновение ока над морем взметнулось пламя. Едкий дым, поднявшись от просмоленного дерева, начал застилать глаза, а затем раздался взрыв. Оттолкнув руку Бернадетт от рычага, Клэй сбавил скорость. Они видели, как преследовавшее их судно остановилось.

Пираты медленно погибали, передвигаясь будто в изумлении. У них была всего одна спасательная шлюпка, прикрепленная к палубе. Пожираемые адским жаром, они пытались сдвинуть ее с места. Старое судно содрогнулось от второго взрыва, и часть палубы провалилась. Пиратов уже не было видно. Позади, как одинокое укрепление на окутанном дымом поле, была видна только рубка. На секунду все замерло, а затем яростное пламя вырвалось на свободу – загорелись ящики с боеприпасами и топливо. Взвился черный дым, и прогремел еще один взрыв. Спасательная шлюпка подпрыгнула и упала на воду, поплыв среди обломков. На борту никого не было.

– Как ты думаешь, кто-нибудь остался в живых? – спросила Бернадетт.

– Если и остался, то ему придется попытать счастья в открытом море.

Наступила мертвая тишина. Казалось, что обожженный остов корабля преследует их подобно морскому призраку. Море было пустынно и спокойно, но легкая рябь на воде говорила Клэю, что поднимается ветер. Он поднял грот, потом кливер. Бернадетт наблюдала, как крепчает ветер. Поначалу неуверенный, он постепенно начал наполнять паруса, и Клэй отключил двигатель. Он установил курс, включил автопилот и присел рядом.

Долгое время они молчали. Позже уложили мертвого Говарда на скамью, и Клэй обшарил его карманы. Там оказались маленькая Библия в кожаном переплете и деревянный крестик. Говард наверняка захотел бы, чтобы эти вещи остались при нем, подумал Клэй. Он завернул труп в разорванный парус, который отыскал в рубке, поднял мертвеца и понес к борту. Не было никого, кому можно было бы написать или рассказать о кончине Говарда Джеллинека – человека без прошлого. Графа «при несчастном случае» в его паспорте оказалась незаполненной. Говард безмолвно вручил им свою яхту и свое будущее. С его документами Клэй теперь мог запросто прибыть в колонию британской короны, а «Триэнгл трейдинг компани» достаточно быстро выправила бы бумаги для Бернадетт. Как же мало мы знали о Говарде, размышлял Клэй. Мы использовали его в собственных целях и про себя высмеивали его истовую веру в Бога и человечество.

Они опустили тело Говарда на воду. Сейчас, когда бедняга поплыл по Южно-Китайскому морю на встречу с Создателем, Клэя охватила грусть. Смешной, наивный человечек со странным голосом и чужеземным акцентом теперь становился ему ближе, хотя море забирало его. Клэй был человеком без Бога, без семьи. Был ли он в равной мере человеком без сердца? Был ли правдой пьяный упрек его матери?

Он мечтал о побеге, чтобы оказаться на улицах какого-нибудь азиатского города, но теперь был не одинок. Клэйтон Уэйн-Тернер больше ни в чем не был уверен на сто процентов. Его удаль утонула вместе с телом попутчика. Что ему делать с этой женщиной, когда они доберутся до Гонконга? Его собственные поиски только тогда и начнутся, а ей во всем этом просто не будет места – ни ей, ни кому-либо другому. Теперь ему была необходима ясность мысли. Ему нужны сила и убежденность. Любви и Богу не место на поле боя. Да и кто такой Бог, где он?

Обернувшись, он увидел, что по лицу Бернадетт текут слезы. Может быть, им выпала такая судьба – подвергаться опасности до конца своих дней? Он подошел к ней и прижал ее к себе.

– Молись, Бернадетт, – произнес Клэй, смягчив голос. – Уходит настоящий герой.

23

Спустились сумерки, и водная гладь озарилась огоньками, которые подступали почти вплотную к яхте. Сходство Гонконга с рождественской елкой выглядело неправдоподобным после долгих недель плавания, когда вокруг были лишь море и небо. Залив, раскинувшийся между осыпанными огнями скалами, напоминал добродушного дракона. Высокие, ярко освещенные здания сияли тысячами окон. До этого Клэю никогда не доводилось добираться сюда морем, и теперь они стояли у фока, любуясь приближавшимся городом.

– Как красиво, – вздохнула Бернадетт. – Как будто Париж поставили на бок.

Дул тихий попутный ветер, поэтому Клэй решил опустить грот. Он чувствовал усталость. У ВВС длинные руки, и его положение было далеко не безопасным. Возбужденное состояние Бернадетт он приписывал тому, что сама она наконец оказалась в безопасности. Когда они плыли, любуясь восходами и закатами, лунным отражением в воде, Бернадетт казалась уверенной в себе. После стычки с пиратами обстановка была даже слишком мирной, но то, как они распрощались с Говардом, угнетало ее больше, чем кровопролитие. Она часто начинала рыдать в самое неподходящее время, повторяя, что они лгали Говарду и поэтому повинны в его смерти.