Страница 14 из 66
– Ты, наверное, голодна, – обратился он к Бернадетт. – Но, по-моему, нам не стоит задерживаться, нужно пройти как можно больше.
Девушка кивнула, и беглецы продолжили путь.
Солнце уже встало, и от дневной жары на зелени рисовых побегов стала высыхать роса. Скоро с них потечет пот. Прежде чем останавливаться, они должны выбраться с этой плантации. Они молча шли бок о бок. Клэй хотел было что-нибудь сказать, но глаза девушки смотрели куда-то вдаль. Он вспомнил, о чем говорил ей в тот, первый день, как исповедовался перед ней. Тогда он почувствовал, что вместе со словами из него вышла вся его прошлая жизнь. Клэя больше не ранили воспоминания ни о пьянстве матери, ни о собственной растерянности от того, как отвергала его Мардж. Если бы только он смог поделиться с этой девушкой своими планами, рассказать, куда он собрался! Да хотя бы просто объяснить…
Но Клэй ничего не стал объяснять ей. Ему нужно было просто выслушать самого себя, выговориться, как он сделал это в прошлый раз. Может, он сходил с ума? Если бы люди узнали, что он собирается делать, они бы именно так и решили. Что ж, возможно, так оно и было, но никогда еще Клэй не чувствовал себя лучше. Через некоторое время он непременно расскажет ей обо всем – прежде чем его обнаружат, прежде чем она сама задаст вопрос. Сознание, что он обязан это сделать, крепло в нем по мере того, как они продвигались вперед.
Наконец они добрались до цветущего тамаринда, ветви которого широким навесом раскинулись над травой.
– Давай присядем в тени, – предложил Клэй. – Рисовое поле осталось далеко позади, и здесь никто не должен появиться. Перекусим – у меня в рюкзаке кое-что найдется.
Однако даже когда они сели, Бернадетт продолжала сжимать винтовку. Собака смотрела на них так, будто чувствовала повисшую в воздухе подозрительность. Она колебалась, пытаясь угадать, останутся ли люди здесь или пойдут дальше. Высоко в небе чертило белые линии звено бомбардировщиков, возвращавшихся с севера.
10
Сквозь резь в глазах, лежа в своем гамаке, капитан Нью увидел самолеты. Да благословит Будда Америку, подумал он про себя. Красным, должно быть, устроили еще одну мясорубку, которую те вполне заслужили. Глаза болели, и когда бомбардировщики исчезли за верхушками деревьев, Нью вновь прикрыл веки. Можно было поспать еще немного. С трудом ворочая мозгами, он вспомнил о вчерашних событиях и улыбнулся, вытянувшись, насколько позволяло квадратное туловище. Его американский гость, наверное, еще спит. Сегодня – воскресенье, а по воскресеньям в Америке все замирает. Когда они победят в этой войне, он заведет такой же порядок и в своей деревне. Голова была словно налита свинцом. Нью зевнул и решил поспать подольше в надежде, что ему полегчает. Скоро он вновь захрапел.
Крестьяне уже встали и теперь расчищали завалы, оставшиеся от бомбежки, вытаскивая из них то, что еще могло пригодиться в хозяйстве. Их сокровище – золотые слитки – было в безопасности. Надежней места не придумать: они лежали в той самой хижине, где находился американец. Так им сказал вчера ночью капитан Нью, а он был их героем, ниточкой, связывавшей их с внешним миром. Конечно, чтобы отстроить деревню заново, потребуется время, но, в конце концов, заботами Будды и духов их предков, все нужные материалы были под рукой. Торопиться было некуда. Рис еще не созрел, а свиньи, куры и фруктовые деревья в долине могли и сами о себе позаботиться. Еды было сколько угодно: предусмотрительный капитан Нью буквально на днях пригнал целый грузовик провизии.
Сквозь навес из веток кокосовых пальм в центре деревни выглянуло солнце. Капитан Нью услышал, как о землю ударился большущий орех: шлепок прозвучал совсем близко и окончательно разбудил его. Голова все еще оставалась тяжелой, но уже могла соображать. Это был еще один знак свыше. Ему нестерпимо захотелось выпить прохладного кокосового молока. Капитан хлопнул в ладоши, и через мгновение ему уже протягивали кокос – открытый и с торчащей из него соломинкой. Сейчас он попьет и займется своим гостем. Из хижины американца не доносилось ни звука. А может, сначала взглянуть на женщину? Небольшой допрос – это как раз то, что надо, чтобы малость развлечься, причмокнул он. Денщик капитана стоял рядом по стойке «смирно», ожидая, когда начальник закончит пить. Наконец Нью высосал остатки жидкости, и денщик протянул ему бумажную салфетку.
– Привести сюда бабу! – пролаял капитан. Теперь его голос звучал внятно, алкоголь уже выветрился из крови. – Если она станет выпендриваться, врежьте ей как следует. Впрочем, врежьте ей в любом случае. Только чтобы была в сознании.
Неторопливой походкой он направился к хижине американца. Подойдя к двери, капитан прислушался – внутри царила тишина, видимо, гость все еще спал. Пожав плечами, Нью занес кулак, чтобы постучать в дверь, и тут раздался крик.
– Она сбежала, капитан! – во все горло орал денщик. – Ее здесь нет!
Нью толчком отворил дверь. В хижину проник свет, и стало видно, что она пуста.
– Что за чертовщина! В деревне что, красные?
– Может быть, они приходили ночью?
– Что стряслось с часовым? Зови сюда людей, пусть немедленно обыщут каждый угол. Американца вырвали прямо из наших рук. Вам – конец! Я вас всех перестреляю к чертовой матери! Можете считать себя покойниками!
Капитан грохнул дверью и направился обратно к гамаку. Ему необходимо было подумать. Невероятно! В пустую хижину, тяжело дыша, набились люди. Один из деревенских старейшин бегом приблизился к капитану.
– Капитан…
– Отвяжись от меня, я занят.
– Золото исчезло.
– Что ты несешь!
Голова старика тряслась.
– Золотые слитки, капитан, все четыре… исчезли!
– Я не должен был спать! От вас – никакого проку.
– Их взял американец.
– Заткнись, старый дурак! Золото утащила баба. И американца забрала тоже она. Она и ее сообщник – кто-то из наших. А ну-ка, пересчитай всех и выясни, кого недостает.
– Вьетконгу не нужно золото, капитан. Им нужна только пища, оружие и боеприпасы.
– Ты что, спятил? Чтобы золото было не нужно! С его помощью они могут купить на «черном рынке» сколько угодно оружия и снарядов. За золото, старый ты идиот, можно купить что угодно! Вот почему я собирал его все эти месяцы.
Остальные стояли в молчании. Они еще ни разу не слышали, чтобы со старейшиной говорили в таком тоне. Денщик подал знак, чтобы люди расходились, но никто не сдвинулся с места.
– Среди нас нет вьетконговцев, вы это знаете, капитан.
– Они – везде! – заорал капитан Нью. – Найти сержанта сию же минуту! Доставить джип! Пересчитать людей!
Денщик снова вытянулся:
– Мы влипли, сэр. Мы никогда не поймаем их без машины. Джип – у сержанта, а он не появится еще несколько дней.
Капитан Нью влепил денщику пощечину. Что-то странное случилось здесь прошлой ночью. Ну зачем он так надрался! А вдруг с американцем что-то произошло?
– Кто выдал сержанту увольнительную?
– Вы, сэр, – ответил денщик. – Он ведь молодожен. Не волнуйтесь, он скоро вернется, и тогда мы отправимся в погоню на джипе.
– Что ты порешь! Этот ублюдок уже и так опаздывает. Я отпустил его на три дня, а он, насколько я его знаю, будет шляться целую неделю. Где его носит? Я расстреляю этого болвана за дезертирство!
– Что с золотыми слитками? – спросил старейшина.
– За золото на волнуйся. Пересчитай людей, как я велел. Женщина не могла провернуть это в одиночку, ей кто-то помогал. Немедленно приведи ко мне часового, который охранял ее, и не паникуй.
Его собственный, принадлежащий лично ему, американец был похищен, с яростью подумал Нью. А ведь благодаря ему капитана могли повысить в звании или даже наградить. Уже завтра он мог бы стать майором, а то и выше. Фотографии в газетах, медали, прием у президента… Он бы всем им показал. Ну зачем он дал сержанту увольнительную на три дня! Капитан был зол и растерян, все происшедшее ввергло его в уныние. В этот момент он был бессилен, и вынужденное бездействие приводило его в ярость.