Страница 4 из 5
Что я вам, товарищ-гражданин судья, долго стану здесь рассказывать, вижу, вы очень спешите и косо смотрите на меня, говорить не даете. Понимаю, еще несколько минут, я постараюсь говорить покороче. Через два дня после получения письма, насмерть перепуганная и раздраженная курортница бросила уколы, массажи, кислые и сладкие ванны, всякие там процедуры и сеансы, села, как последняя идиотка, на самолет и прилетела домой.
Вы бы посмотрели, послушали, какой концерт «тихоня» учинила мужу! Она набросилась на него, как тигрица, готовая разорвать его на части.
Я в тот день специально не пошла на работу – позвонила бригадирше Дуське, что радикулит разыгрался у меня – осталась дома и через замочную скважину наблюдала всю картину, как эта, значит, тихоня-курортница наседала на несчастного бухгалтера. Клянусь вам, такого погрома, какой она учинила в доме, я еще в жизни не наблюдала, верьте мне. Боже, что она в доме вытворяла! Ломала посуду, орала как недорезанная. Все летело со стола, стены трещали. Содом и Гоморра! Я не знаю, чем все кончилось бы, если б ему не удалось, бедняге, доказать жене, что то была не дамочка и что ни с какой дамочкой он не разгуливал по Крещатику, что это приезжала на два дня в командировку из Гайсина ее, жены, племянница и это он с ней ходил есть мороженое и пить лимонад.
Вот как получилось. Но откуда, скажите мне, люди добрые, я все это могла знать, когда строчила этой дуре письмо? Что я – гадалка? Ясновидящая? Разве этот маньяк-бухгалтер, наш добрый сосед, хворый был меня заранее предупредить, что то не дамочка была, а племянница из Гайсина, которая пожелала попробовать мороженого? У него что же, язык прирос к гортани? Онемел, не мог сказать мне, негодник такой!
Вы, может, скажете, что я виновна во всей этой истории? Кто этой набитой дуре велел бросать шикарный курорт и лететь домой ломать посуду? Что же выходит, по-вашему: увидав беспорядок, я должна была набрать воды в рот и молчать, как дуб в ясную погоду? На моих глазах распадается, можно сказать, приличная семья. А нынче об этом все газеты пишут и по радио передают, чтобы семью берегли, как зеницу ока.
Ну, ладно, написала. Та разнервничалась, дура божья, и примчалась как ошпаренная и стала скандалить, ломать посуду, что же тут страшного? Муж и жена немного пошумели, и что же? Это даже иногда полезно. Профилактика. У нас в парикмахерской работают на одной и той же смене жена и муж, так они каждый день дерутся. Это, скажу я вам, очень интересная история, жаль, что у вас времени, вижу, нет выслушать все это. Вы торопитесь, вижу, немного нервничаете. Что? Что вы, гражданин судья, сказали? Эта шутка с бухгалтером и женой могла плохо кончиться? Разводом? Ничего подобного! Таких мужей, как наш сосед-бухгалтер, по теперешним временам не бросают. Вы разве знаете, какую зарплату он получает? А прогрессивка? А за годовой отчет, а премиальные? А по директорскому фонду? А на лечение? А за отпуск? Нет, не скажите! Она его никогда не оставит! Вы за него не беспокойтесь. Вы бы к нему зашли в комнату – какую мебель достал он на рассрочку! Какой телевизор, пылесос, кофеварка, утюг! Что вы спрашиваете? Откуда мне это известно и какое это все имеет отношение ко мне? Так я же вам сказала, он меня приглашает на все вечеринки, именины, посмотреть телевизор или выпить чашку кофе. Мы с ним живем душа в душу. Он такой интеллигентный человек. Никогда не выгоняет, как все эти дамочки! А какое, спрашиваете, все это имеет отношение ко мне? Думаете, я не узнала, где он работает, где его учреждение и какие у него заработки и за какие деньги покупает утюги и пылесос? Извиняюсь! Я получила точную справку, и представьте себе, что все правильно. Никаких приписок! Все в полнейшем порядке, как в аптеке.
Боже мой, опять перебиваете, товарищ судья! Не даете слова сказать. Как вас только жена терпит? Ее вы тоже перебиваете? Вызвали меня в суд и не даете говорить! Для чего же вы меня сюда вызвали, чтобы я молчала как пень и чтобы вот эти противные мои соседки ликовали, радовались, как меня судят? Если хотите, чтобы подсудимые ваши молчали, то вызывайте немых. На то здесь суд, чтобы человек мог слово сказать. Просто какая-то напасть! Несчастье! Дома на кухне соседки не дают слова сказать. На производстве вообще не разрешается слова выговорить. Бригадирша, будь она неладна, каждый раз перебивает и говорит, что производительность падает, когда все время болтают, и клиенты не все переносят, когда им над ухом жужжат. И здесь рта не открывай. Так на что же все это похоже? Что это за суд, товарищи-граждане судьи?
Она остановилась, перевела дыхание и упавшим голосом добавила:
– Ну, что ж, раз меня перебивают, высказаться не дают, тогда буду молчать. Пусть красоточки соседки мои и этот ваш бухгалтер-маньяк говорят сколько влезет.
– Обвиняемая! Предупреждаю вас в последний раз. Вы злоупотребляете нашим терпением, – повысил тон судья, – я специально разрешил вам говорить, сколько и что угодно, чтобы люди слышали и чтобы не говорили, что. зажимаем вас. Теперь отвечайте коротко и по существу: признаете ли себя виновной? Собственно, в своих пространных монологах и тирадах вы уже полностью ответили на этот вопрос. Суду все ясно. Стало суду еще одно ясно: в коммунальной квартире вам жить с соседями совершенно противопоказано. Вы немыслимы там. Вам крайне необходимо, обвиняемая, жить в отдельной, изолированной квартире.
– Что? – завопила Адамовна, и ее жгучие глазки полезли на лоб. – Что вы сказали? После всего, что я вам здесь говорила о неблагодарных соседках, вы смеете сказать, что я немыслима в общей квартире? Я не должна, не имею права жить с соседями, с людьми? Боже мой, как вам, дорогие, такое нравится? Заика этого не выговорил бы за целый день, сколько судья сказал за одну минуту… Как вам, люди, такое нравится? Может быть, вы, гражданин-товарищ судья, напишете в райсовет, в жилотдел, чтобы мне выделили отдельную квартиру где-то там, на массиве и еще к тому же без телефона? Вы хоть понимаете, что вы сказали? Мне – отдельную квартиру без соседей? Мне? Так вот, – прошу не перебивать меня, – я вам заявляю при всем честном народе, что отсюда, из моей квартиры, я никуда не уйду, хоть режьте, хоть убейте, хоть стреляйте! Я не доставлю удовольствия своим милым соседушкам, хоть бы они лопнули. Буду жить только с ними? Почему, спросите? Наберитесь терпения, и я вам объясню. Еще одну минуточку… Я очень слабый, больной человек. У меня нервы, сахарная болезнь, колики в почках, камни, головные боли, больное сердце, не про вас, судьи, будь сказано. Посудите сами, как же такая женщина, как я, может жить в отдельной, изолированной квартире без соседей, без людей? Представьте себе, гражданин судья, что посреди ночи у меня сжимается сердце и начинается сердечный приступ или повышается давление, разыгрываются камни в почках, песок в печени, что же, по-вашему, я должна лечь и умереть? Отнюдь! В таких случаях я начинаю колотить кулаком в стенку. И сразу же как ошпаренные ко мне бегут, прилетают все мои соседки по квартире. И я отправляю Марью Петровну вызывать «скорую помощь», а Зоя За-глидзе мчится на всех парах в аптеку за каплями Зеленина, жену бухгалтера отправляю на кухню греть воду для грелки, бухгалтера Льва Матвеевича прошу прибрать немного в комнате, чтобы «скорая помощь», когда она ко мне приедет, не застала у меня разгардияш… Веронику Высоцкую ставлю варить на завтра обед, Барашкина моет пол. Словом, как видите, помощь налицо. Это ведь люди, не звери. Вот теперь сами скажите, гражданин-товарищ судья, как же я могу жить в отдельной, изолированной квартире? Ведь я там, упаси господь бог, одичаю одна. А вот между людьми и я себя чувствую человеком. А останусь одна в отдельной квартире, без моих соседок – пропаду!
Уж нет, гражданин судья, все, что хотите, присуждайте, выносите мне любой приговор, только, пожалуйста, не отдельную квартиру. Я одинокая, нездоровая женщина, и мне нужна постоянная помощь моих соседей. Вижу по вашему лицу, что вы хороший, душевный человек и меня хорошо поймете. Почему же вы меня хотите так жестоко наказать? Оторвать от соседей? Никогда этого не допущу! Нет, что хотите – штраф, принудительные работы, тюрьму, уволить из парикмахерской, запретить дамочкам делать маникюр – все! Только, пожалуйста, не отдельную квартиру!