Страница 9 из 18
– Нет, не так будешь делать! А будешь делать, как я велю!
– Ох, какой!
– А вот такой! Будешь работать как следует или нет?
Раиса вскочила, швырнула в межу рассаду и решительно пошла с огорода.
– Ромашка, – негромко сказала Груня, – ну, что ты!
– Пусть идет, – ответил Ромашка, – все равно от нее толку нет.
Все молчали. Женька, усмехаясь, поглядывал на Ромашку, строил ему рожи исподтишка. А потом, чтобы развлечься, начал придумывать.
– Как вы думаете, что вырастет вот из этого корня? – спросил он.
– Кочан. А то что же?
– Из этого корня у меня вырастет дыня. Сейчас я скажу волшебное слово. Тише! «Фун-ти-брыня – вырасти дыня!» Готово! – И он проворно примял землю вокруг корешка.
Девочки засмеялись.
– А вот из этого вырастет у меня… хм… ананас! Тише! «Фун-ти-брас – будет ананас!» Готово!
Вдруг толчок в спину заставил его покачнуться. Ромашка стоял перед ним:
– Ты что это, на работе или фокусник на ярмарке?
Женька обозлился и, размахнувшись, ударил Ромашку в грудь.
Они вцепились друг в друга, как петухи.
Стенька подскочила разнимать их.
– Бросьте сейчас же! Бросьте! – кричала она и стучала кулаками по спине то одного, то другого.
Козлик со страху убежал в дальний угол, забился в смородиновый куст и глядел оттуда. Ромашка опомнился первый и выпустил Женьку.
– Очень надо с дураками работать! – сказал Женька и, сверкая черными злыми глазами, с пылающим лицом, пошел на другой огород, где работали взрослые.
Груня с сокрушением смотрела на потоптанную грядку, на испорченный корешок рассады, на опустевший огород.
– Вот как ты мне помог, Ромашка! Вот как ты мне помог! – сказала она. – Знаешь что?.. Лучше уж ты сажай капусту, Ромашка… А мне больше не помогай. Уж я как-нибудь сама.
– Как хочешь, – пробурчал Ромашка и отошел на свою борозду.
Груня вызвала Козлика из куста. Уговорила и умаслила Федю.
В этот день работали наравне с большими дотемна и очень устали. Еле заступы до дому доволокли.
Но зато завтра! Завтра – отдых! Больше никаких дел ребятишкам нет, гуляй, пока сорняки в огород не нагрянут!
Дядя Сергей
Стоял горячий полдень. Усталый и загорелый, заглянул в сараюшку солдат.
– Входи! Кто там? – отозвалась больная бабушка со своего сундука.
Солдат вошел, спустил с плеча котомку. Улыбаясь, подошел к бабушке; крупные белые зубы блестели на смуглом лице.
– Здравствуй, мама!
– Сергей! Сынок! – ахнула бабушка и протянула к нему руки. – Вернулся!
И заплакала.
Бабушка заплакала от радости, а солдат подумал, что, значит, в доме несчастье. Оглянулся – никого нет в сараюшке. И спросил нерешительно:
– Где же… народ? Живы?
– Живы! Все живы! Только я вот все хвораю. Простыла в ямах-то этих… Ведь мы тут от немцев ямы копали, прятались. Да я встану сейчас, всех позову… Ах ты, батюшки, радость какая!
– Значит, живы, мама? Все живы – сестра, зять, Груня?
– Все! Пережить тут пришлось… Слов нет!
– Но пережили! Выдержали! Нет, нет, уж ты, мама, не вставай. Я сейчас сам всех найду.
– А деревню-то, видал, как спалили? Одни березы стоят!
– Видел. Чуть мимо не прошел. Но это, мама, ничего. Лесу кругом много, отстроимся. Руки-то – вот они. Целы!
– Целы! А что спина осколком пробита – забыл?
– Э, спина, спина! Спину под рубашкой не видно!
Груня развешивала на кустиках только что выполосканное белье. Услышав знакомый голос, она бросила все рубашки и кофты на траву и побежала в сараюшку.
В дверях она застенчиво остановилась.
– Дядя Сергей… – сказала она шепотом.
– А, Грунюшка, здравствуй! – отозвался солдат. Он вскочил, стукнулся лбом о низкую притолоку и крякнул: – Вот так дом у вас! Ни встать человеку, ни выйти. А мать где? А отец? Пойдем, пойдем, поищем!
Груня засмеялась:
– А чего их искать-то? Вон они из лесу идут.
И побежала им навстречу:
– Дядя Сергей приехал! Дядя Сергей приехал!
Только один человек прибавился в деревне, а стало заметно веселее. Уж очень живой и расторопный был молодой солдат Сергей, Грунин дядя.
В первый же день он пошел с девушками таскать воду, поливать огороды. Обошел всю колхозную землю – и поле, где посеян овес, и картофельное поле, и капусту посмотрел.
А вечером бабы осаждали его вопросами:
– Ну как, Сергей, немец-то еще силен?
– Виден ли конец войне-то?
Как только заходил разговор о войне, у дяди Сергея сразу темнело лицо. Вспоминалось все пережитое, все, что пришлось вынести и увидеть.
Отвечал он скупо, сдержанно: конец войне тогда наступит, когда немца разобьем. Еще грозные бои будут. Под Орлом и Курском немец собрал большие силы. Придется повоевать. Но уж если с Волги погнали – погоним и здесь…
Ребята так и ходили за дядей Сергеем стайкой.
– Покажи медали-то… Что ж ты только ленточки носишь?
– Когда-нибудь покажу. А пока глядите вот на это. – Он показал желтую ленточку на правой стороне гимнастерки. – Вот это ордена стоит!
– Я знаю, – сказал Ромашка, – это тяжелое ранение.
– Правильно. Медали – за то, что хорошо воевал. А это – за то, что крови своей не жалел за Родину.
– А как тебя ударило, дядя Сергей? Осколком или бомбой?
– А раненого тебя на чем везли?
– Ох и дотошные! И все-то им нужно! Уходите вы от меня, потом расскажу!
Однажды ребята увидели, как Грунин отец и дядя Сергей прошли по улице с пилой и топорами.
– Это они пошли лес резать, – задумчиво сказал Ромашка, – избу ставить будут. Вот бы и нам надо с матерью!
– И нам бы, – негромко отозвалась Стенька, – да только у нас некому. Вот Трофим подрастет – тогда мы с ним лес валить будем.
– А когда к нам брат Виктор приедет, – гордо сказала Раиса, – он еще и не такую избу построит! Только вот лес возить – на чем? – добавила она, помолчав. – Лошадей-то небось председатель не даст. Пока себе не навозит.
– Значит, у одного только председателя изба будет, да? – вдруг спросил молчаливый Федя. – Так одна и будет стоять во всей деревне?
– А что ж? Очень просто, – сказала Раиса. – Лошадями кто распоряжается? Он! Вот и будет себе возить. А что же? Председателям хорошо!
– Грунь, правда? – Стенька обернулась к Груне. – Только вы одни строиться будете, да?
– А она почем знает? – вдруг заступился за Груню Ромашка. – И никто ничего не знает. Вот когда привезут бревна, тогда и увидим.
Груня в этот день снова пошла на старую усадьбу. На пепелище буйно разрослись седые лопухи и веселая, словно кружевная, крапива. Они совсем закрыли черные обломки пожарища. В палисаднике цвела сирень. Нижние ветки кто-то обломал – наверное, маленькие девчонки. А наверху празднично красовались лиловые цветы. Груня видела, как ветерок покачивал их, а потом уносил маленькие бледные лепестки.
– Сирень облетает, лето на порог ступило…
Это бабушкина примета. Старые люди все примечают – и как облака идут, к ведру или к ненастью, и как туман стелется, и как солнце садится… Это очень интересно – все примечать. Вот и Груня тоже кое-чему научилась от бабушки: сирень облетает – кончилась весна, лето на порог ступило.
Снова вспомнился разговор с начальником. Значит, начинается стройка! И Груня уже видела, как везут из лесу бревна, как складывают их костром вот тут, на усадьбе… А потом отец и дядя Сергей чистят их, обрубают… И вот – венец за венцом поднимается новая, совсем новенькая изба! Со смолкой!
Какие наличники у них будут? Наличники у них будут голубые с белым, как небо с облаками. Или нет – красные, малиновые, как иван-чай! Вот они с матерью убираются в новой избе, топят печку, вешают занавески… И по всем окнам ставит Груня баночки с цветами!
Груня покосилась на бурьян и улыбнулась. Где изба? Ее еще нет. Но она скоро будет. Уже ходят по лесу отец и дядя Сергей, уже звенит пила, трещат и валятся деревья. Для кого звенит пила? Для кого валят деревья?