Страница 55 из 66
Хлил мгновенно переменил позу на менее угрожающую, сделав слабый жест уважения. Он и его старший товарищ были одеты в грубую одежду, черный цвет которой давно выцвел; но мантии их были украшены множеством джи'тэй – наград, что поблескивали в холодном свете солнца… а их оружие, ин'ейн, было изношенным и, похоже, не залеживалось в ножнах.
– Я – Мирей с'Элил Ков-Нелан, – проговорил старший. – Дэйтон и кел'ант Келов Эдуна Ан-ихон. – Что нам сказать нашей госпоже, кел'ант?
– Скажите, что это вызов.
На мгновение стало тихо. Глаза Мирея взглянули на Дункана, встревоженные присутствием постороннего; и Стэн подумал, что тот опасается вопросов, которые мог бы задать землянин. Им было известно о корабле; и глаза Мирея заполняла тревога.
Но Мирей внезапно поклонился и пошел прочь; Хлил последовал за ним.
– Они почувствовали во мне что-то неладное, – сказал Дункан.
– Придет их госпожа. Теперь это ее задача. Стой спокойно; сомкни руки за спиной. Не делай ничего из того, что тебе прикажут.
Так стояли они, и ветер мягко теребил их мантии и просеивал верхний слой песка. Через некоторое время тишину нарушили шаги: подошла Мелеин.
– Ее имя – Сочил, – не поворачивая головы, проговорил Ньюн. – Мы сообщили ее кел'анту о твоих намерениях.
Госпожа ничего не сказала, ожидая.
И в абсолютной тишине пришел Народ: первыми появились кел'ейны, окружая их, ряд за рядом – и пожелай они теперь улететь, путь был отрезан. Дункан и его спутники стояли спокойно, словно каменные изваяния – и чужие Келы стояли точно так же. И Стэн чувствовал взгляды, устремленные на него, на них всех, ибо, без сомнения, странность была даже в Ньюне и Мелеин, в изяществе их одежды, в захен'ейн, что носили они вместе с ин'ейн; в ином покрое зейдх с ее темным пластиковым козырьком, в том, как аккуратно она была свернута – тогда как одежда чужих была простой, измятой, вуали переплетены с головными покрывалами, а не пристегнуты к металлической полоске, как у Ньюна и Дункана. Края мантий были рваными, рукава истрепались. Рукоятки их оружия были из кости и покрытого лаком волокна; у Ньюна же они были из меди и золота, и обернуты чо-шелком – Дункан подумал, что даже его собственное оружие лучше, чем то, что было у этих кел'ейнов.
Предметом всеобщего благоговения среди них был Ньюн: Дункану было неизвестен титул, которым Ньюн назвал себя – «дэйтон» примерно соответствовало слову «сын», но было здесь и некое отличие; но внезапно Стэну пришла в голову мысль, что родственник госпожи по своему рангу близок к самой госпоже.
Сам он был Дунканом-без-Матери. Стэн начал спрашивать себя, какая же судьба уготовлена ему… и что это за разговор о вызове? Его собственное мастерство оставляло желать лучшего. Он не мог обнажить ин'ейн против таких, как эти. Он не знал, чего добивался от него Ньюн.
«Не делай ничего из того, что тебе прикажут». Стэн достаточно хорошо знал мри, чтобы безоговорочно поверить Ньюну. Здесь на весы были брошены жизни.
Позади черных появились золотые мантии. Там стояли Сены, ученые Народа; и они пришли без вуалей, старые и молодые, мужчины и женщины, и у большинства из них не было сет'ал, хотя у некоторых голубели эти ритуальные шрамы келов. Сены расположились между Келами, скрестив руки, ожидая.
Но когда вперед выступила Мелеин, сен'ейны закрылись вуалями и отвернулись. И между ними появилась старая женщина, одетая в белую мантию.
Сочил, госпожа. Черная кайма украшала ее одежды; мантия же Мелеин была полностью белой. У нее, в отличие от Мелеин, не было сет'ал. Она вышла вперед и остановилась, разглядывая Мелеин.
– Я – Сочил, госпожа мри джей'эном. Ты вторглась на территорию, что тебе не принадлежит, госпожа.
– Этот город, – сказала Мелеин, – город моих предков. Он мой.
– Уходи с моих земель! Уходи, пока цела. Никто не вправе заявлять права на Ан-ихон. Ни о каком вызове здесь не может идти речи.
– Я – Мелеин, госпожа всего Народа; и я вернулась домой, Сочил.
Губы Сочил задрожали. Ее лицо сморщилось от солнца и непогоды. Глаза ее испытующе смотрели на Мелеин, и дрожь не прекращалась.
– Ты безумна. Госпожа Народа? Ты более, чем безумна. Скольких из нас ты убьешь?
– Народ покидал Мир; и я – госпожа всех тех, кто уходил, и всех, кто вернулся, и всех городов, чьими посланниками мы были. Я бросаю вызов, Сочил.
Глаза Сочил на миг скрылись за мигательной перепонкой, и руки ее взметнулись в защищающем жесте.
– Будь ты проклята! – вскричала она, и закрылась вуалью, и отступила к своим Сенам.
– Тебе брошен вызов, – громко сказала Мелеин. – Или отдай мне своих детей, госпожа мри джей'эном, или я сама возьму их.
Госпожа молча удалилась, и Келы выстроились стеной, защищая ее. Никто не двигался. Никто не разговаривал. Ныли от напряжения мускулы. Повернутая к ветру сторона тела становилась все более холодной, и потом немела.
И пришел кел'ант Мирей с'Элил Ков-Нелан, и два кел'ейна – мужчина и женщина.
– Госпожа, – проговорил Мирей, почтительно кланяясь Мелеин. – Я – кел'ант Мирей с'Элил Ков-Нелан. Моя госпожа предлагает тебе двух кел'ейнов.
Жестом рук Мелеин выразила изумление и презрение.
– Она торгуется? Тогда пусть отдаст мне половину своих людей.
Лицо кел'анта осталось бесстрастным, но юный кел'ен рядом с ним не мог скрыть смущения.
– Я скажу ей, – сказал кел'ант, и с трудом отвернулся, и отступил к черной шеренге, которая защищала Сочил.
– Она откажется, – прошептала Мелеин Ньюну; слова ее замирали на ветру.
Ожидание длилось долго. Наконец кел'ейны расступились и показалась сама Сочил. Лицо ее было закрыто вуалью, и она остановилась, спрятав руки в рукавах своей мантии.
– Уходи! – в конце концов негромко сказала Сочил. – Я прошу тебя уйти и оставить моих детей в покое. Что ты хочешь делать с ними?
– Я вижу их бездомными, госпожа. Я дам им дом.
Возникла пауза. Наконец Сочил обвела рукой землю.
– Я вижу, ты сильно нуждаешься, прекрасная госпожа, в изысканных одеждах. Я вижу, у тебя нет земли, нет Келов, нет Катов, нет Сенов. Пара кел'ейнов – и больше ничего. Но ты возьмешь себе моих детей и дашь им дом.
– Дам.
– Это, – сказала Сочил, сделав резкий жест в сторону Дункана, – э_т_о_ называется Народом там, откуда ты пришла? Таково вознаграждение моим Келам, когда будет убит твой кел'ант? Кого ты привела к нам облаченным в мантии кел'ена? Дай нам увидеть его лицо!
Рука Ньюна предупреждающе потянулась к поясу.
– Ты унижаешь себя, – проговорила Мелеин. – И все это не имеет значения, госпожа. Я сказала тебе, чего я хочу и что я сделаю. Я поселю твоих людей в доме – половину или всех, как пожелаешь. И я пойду, и соберу род за родом, пока все они не будут моими. Я – госпожа Народа, и я заберу всех твоих детей – половину сейчас, всех – позже. Но если ты отдашь мне половину, я возьму их и отменю вызов.
– У тебя ничего не выйдет. Города расположены на возвышенностях, и в них нет воды. Чужестранка-госпожа, ты безумна. Ты не понимаешь. Мы не можем строить, мы не можем направлять эли. Нас достаточно для земли, а ее – для нас. Ты убьешь нас.
– Спроси Ан-ихон, который учил тебя, Сочил, и убедись, что это возможно.
– Ты грезишь. Дочь моих предков, ты грезишь.
– Нет, – сказала Мелеин. – Мать джей'эном, ты – дурной сон, которым спал Народ, а я дам твоим детям дом.
– Ты убьешь их. Я не позволю тебе забрать их.
– Ты разделишь их, госпожа, или примешь вызов?
Слезы катились из глаз Сочил, увлажняя ее вуаль. Она с ужасом взглянула на Ньюна и потом снова на Мелеин.
– Он очень молод. Вы оба очень молоды, и с вами чужак. Видят боги, вы не ведаете, что творите. Как могу я разделить своих детей?.. Госпожа, ты внушаешь им ужас.
– Ответь!
Сочил отрицательно покачала головой. Перепонка закрыла ее блестящие глаза, выдавив слезы, и госпожа повернулась, и гордо прошествовала прочь.
Ее люди стояли молча. Они могли бы, – подумал Дункан, – хоть как-то поддержать свою госпожу. Но Мелеин заявила свои права на них; теперь они смогут остаться Сочил только если Сочил ответит на вызов.