Страница 53 из 66
– Ан-ихон, – громко произнесла Мелеин, и звук, похожий на раскат грома, раздался в долгой тишине.
Машины внезапно ожили, засверкали огнями, и невольно вздрогнувший Ньюн услышал, как вскрикнул было и тут же умолк Дункан. Стоявший рядом с мри землянин опустился на колени, чтобы положить пан'ен, и вновь поднялся, держа руку на пистолете.
– Я воспринимаю, – сказал глубокий и равнодушный голос. – Продолжайте.
Мелеин вызвала его именем города: кожа Ньюна покрылась мурашками – ведь он увидел обозначение и услышал, как оно произносится: запретное… и еще это создание ответило им. Он увидел, что Мелеин сделала шаг назад, держа руку у своего сердца.
– Ан-ихон, – обратилась она к машине и, казалось, сам пол запульсировал в такт с миганием огней. Да, это сам город разговаривал с ними, и он говорил на хол'эйри, Высшем Языке, что оставался неизменным за все время существования мри. – Ан-ихон, где твой народ?
Шквал ярких огней пронесся по пультам.
– Неизвестно, – произнесла наконец машина.
Мелеин глубоко вздохнула… несколько мгновений она стояла неподвижно, и Ньюн боялся даже пошевелиться.
– Ан-ихон, – сказала она затем, – мы твой народ. Мы вернулись. Мы потомки Народа, что жил в Ан-ихоне и Зоухэйне, и Зу'и'ай-шэйе, и Ли'эй'хэйне. Известны ли тебе эти названия?
Снова шквал огней и звуков, невероятное возбуждение в машине. Ньюн шагнул вперед и предостерегающе протянул руку к Мелеин, но та стояла неподвижно, не замечая его. Ряд за рядом оживали огнями в самых дальних уголках зала: все новые и новые секции заливались светом.
– Мы здесь, – отозвался другой голос. – Я – Зоухэйн.
– Назови свое имя, гость, – послышался более глубокий голос Ан-ихона. – Пожалуйста, назовите свои имена. Я вижу одного, не принадлежащего Народу. Пожалуйста, подтверди свои полномочия вызывать нас, гость.
– Я – Мелеин с'Интель Зайн-Абрин, госпожа Народа, что покидал Кутат.
Пульсация огней становилась все более согласованной.
– Я – Ан-ихон. Я подчиняюсь госпоже Народа. Зоухэйн, и Зу'и'ай-шэй, и Ли'эй'хэйн говорят через меня. Я ощущаю присутствие кого-то из чужих.
– Они здесь с моего позволения.
Теперь все огни пульсировали в унисон.
– Будет ли дозволено Ан-ихону задать вопрос? – Машина соблюдала ритуал, спрашивая госпожу; и от этого холод пробежал по коже Ньюна.
– Спрашивай.
– Кто этот человек из чужаков? Должны ли мы принять его, госпожа?
– Примите его. Он – Дункан-без-Матери. Он пришел из Мрака. Этот, из Народа – Ньюн с'Интель Зайн-Абрин, кел'ант моих Келов; другой – тень-что-сидит-у-нашей-двери.
– С тобой в город вошли и другие тени.
– Дусы подобны теням в нашем доме.
– Есть корабль, которому мы позволили сесть.
– Он доставил нас.
– Сигналы, которые он посылает, не на языке Народа.
– Ан-ихон, пусть он продолжает.
– Госпожа… – отозвался тот.
– Есть кто-нибудь из Народа в пределах города?
– Никого.
– Кто-нибудь из оставшихся здесь есть, Ан-ихон?
– Сформулируй вопрос по-другому.
– Кто-нибудь из оставшихся здесь уцелел, Ан-ихон?
– Да, госпожа. Живых много.
Ответ прозвучал, словно гром; сердце успело сделать несколько ударов, когда Ньюн, ожидавший _н_е_т_, осознал сказанное. Да. Да, много, м_н_о_г_о_, _М_Н_О_Г_О_!
– Госпожа! – воскликнул Ньюн, и слезы обожгли его глаза. Он стоял неподвижно, глубоко дыша, чтобы избавиться от собственной слабости, и вдруг почувствовал на плече руку Дункана, и через мгновение Ньюн понял, что двигало землянином. Радость, – подумал он. – Дункан радовался за них. Ньюн был тронут этим, и в то же время его раздражало прикосновение землянина.
Землянина.
До того момента, как Ньюн услышал голос Ан-ихона, его вовсе не возмущало то, что Дункан принадлежит к расе землян; до того, как Ньюн узнал, что есть другие мри, он не ощущал различие между ними так остро.
Стыд коснулся кел'ена: ведь ему придется показаться перед своим Народом, волоча за собой груз своего собственного стыда, и бесчестия, и боли. Возможно, Дункан даже чувствовал это. Ньюн протянул руку, положил ее на плечо Дункана, сжал пальцы.
– Сов-кел, – сказал он тихо.
Землянин молчал. Может быть, у него тоже не было слов.
– Ан-ихон, – обратилась к машине Мелеин, – где они сейчас?
На центральном экране высветилась схема, на ней начали зажигаться пятнышки.
Десять, двадцать участков. Сформировался и начал поворачиваться глобус планеты, и здесь появились новые.
– У него не хватает мощности для того, чтобы показать каждый из этих участков, – пробормотал Дункан. Ньюн сжал пальцы, призывая землянина к молчанию.
Мелеин повернулась к ним и, распахнув руки, отпустила их.
– Ступайте. Подождите внизу.
Может быть, в этом был виноват Дункан; но скорее всего, все остальное касалось лишь Сенов, и Келам до этого не было никакого дела.
Народ уцелел.
Мелеин поведет их; и внезапно Ньюн подумал, что теперь ему понадобится все его мастерство, все, чему его учили… ибо самым главным в этих поисках Народа было то, что ему придется убивать; и необходимость подобного убийства приносила ему теперь гораздо большую горечь, чем когда бы то ни было.
– Идем, – сказал Ньюн Дункану. Потом нагнулся, чтобы взять пан'ен – теперь Ньюн был уверен, что им нечего бояться в городе, который подчиняется Мелеин.
– Нет, – сказала Мелеин. – Оставь его.
Он так и сделал, и вместе с Дунканом они вновь спустились туда, где оставались их вещи; и там они приготовились ждать.
Спустилась ночь. Из башни Сенов не доносилось ни звука; Ньюн сидел, тревожась из-за долгого молчания Мелеин, и Дункан не пытался заговорить с ним. Один раз, не находя себе места, он оставил землянина наблюдать, и поднялся в холл Келов: здесь была лишь пустота, и холл намного превышал по своей протяженности тот, с земляными стенами, который Ньюн знал. Картины, карты, нарисованные здесь, выцвели от времени; на них изображался пришедший теперь в упадок мир, и это зрелище угнетало Ньюна.
Тревожась за Дункана, что остался один в главном холле, он поспешил уйти отсюда и направился к уходящей вниз винтовой лестнице. Какой-то чирикающий механизм прошмыгнул позади него… Ньюн резко развернулся и схватился за пистолет, но это была всего-навсего электронная игрушка, уборщик, такой же, как у регулов. Стало ясно, почему здесь было так чисто и кто ремонтировал древние машины.
Он пожал плечами, слегка вздрагивая, и спустился к Дункану – испугав землянина, который, увидев что тревога ложная, облегченно вздохнул и снова уселся.
– Мне бы очень хотелось, чтобы вернулись дусы, – сказал Дункан.
– Да, – согласился Ньюн. Отсутствие зверей сильно сковывало их. Они не осмеливались оставлять внешнюю дверь без охраны. Ньюн взглянул в ту сторону, где была лишь ночь, а потом принялся за исследование их груза. – Я хочу отнести госпоже что-нибудь поесть. Думаю, что нам не придется выступить сегодня ночью. И не забывай, что здесь есть несколько небольших автоматов. Похоже, они безвредны. Не повреди их.
– Мне кажется, – негромко проговорил Дункан, – что Ан-ихон может быть опасным, если захочет.
– Это мне тоже приходило в голову.
– Он сказал… что _п_о_з_в_о_л_и_л_ кораблю совершить посадку. Выходит, он мог и не позволить этого.
Ньюн медленно выдохнул и, постаравшись выкинуть это из головы, взял пакет с едой и флягу, но слова Дункана по-прежнему звучали в его мозгу. Землянин научился неплохо скрывать свои мысли; теперь Ньюн не мог по его лицу точно узнать, о чем тот думает. Но встревожил его скрытый смысл сказанного: Дункан думал не о посадке их корабля.
О другом.
О землянах, которые должны прилететь.
Вот о чем предлагал ему подумать Дункан.
Ньюн поднялся и, не оглядываясь, стал взбираться в холл Сенов; мысли о предательстве не покидали его – но предательства не будет, если Дункан принадлежит Мелеин.
Каким _б_ы_л_ человек?