Страница 19 из 66
И после войны оказалось немало людей, подобных Дункану: тех, кто не знал кто они и откуда, были тысячи. Война заменила им мать, она стала смыслом их жизни. Сколько Дункан жил, он всегда помнил войну: от усталой, изможденной женщины она швырнула его в ясли для эмигрантов, а потом, через школу и колледж, где его обучали не торговать или заниматься каким-нибудь ремеслом, а воевать, властно притянула к себе. Акцент Дункана не поддавался идентификации – это была сборная солянка отовсюду, где юноше пришлось жить. У него не было дома. Его верность человечеству не подпитывалась ничем кроме того, что он родился человеком.
И им самим.
И, со значительными оговорками, достопочтенным Дж. Ставросом.
По трапу «Сабера» Дункан спустился в просторный док, оставив позади свой эскорт; задержался на миг, чтобы понаблюдать за суетой женщин и мужчин.
Жители Хэйвена.
Регулярная армия.
В командной рубке «Фокса» Дункана обступили офицеры, которые, несмотря на довольно унылый вид, приветливо с ним поздоровались.
– Мне сказали только, что полет будет производиться без экипажа и поручили передать вам запечатанный пакет с инструкциями, – сообщил ему капитан. – И все.
– Мне очень жаль, что так получилось, – посочувствовал ему Дункан, пытаясь скрыть неловкость.
Капитан пожал плечами – он явно не считал, что ему не повезло – и протянул руку.
– Нам обещали другой разведчик, сразу, как только он прибудет. «Фокс» – замечательный корабль, в хорошем состоянии… немного неустойчивый в атмосфере, но в остальном – просто умница. Мы приписаны к «Саберу», а «Сабер» обещал нам новый разведчик сразу, как только он прибудет; значит можно не волноваться. Что ж, ПлаР Дункан, примите мои поздравления со вступлением в командование, или, если это больше похоже на правду, соболезнования.
Дункан пожал руку, уже терзаясь вопросом: что же содержится в доставленном для него челноком запечатанном конверте, который пока что находился у прежнего капитана «Фокса». Дункан принимал поздравления, в последний раз был открыт судовой журнал, чтобы внести запись о смене командования; и затем, как было заведено в планетарной разведке, Дункан вручил его прежнему капитану. В этом полете вести журнал будет некому.
Выполняя последний раунд церемоний, он проводил взглядом покидавших корабль офицеров и небольшую команду; снаружи у люка остались лишь четверо мужчин со смертоносным оружием – охрана.
Наступила тишина. Дункан устроился в чужом кресле и ввел команду, которая запускала полученную от Ставроса запись: специальное устройство уничтожит ее сразу после просмотра.
Подобные процедуры давали уверенность, что запись не сможет быть использована против Правительства; они появились еще во время войны, когда от ПлаРов требовалось обязательное уничтожение имеющихся у них записей – не только из-за боязни, что записи могут достаться врагу, но и, как с горечью думали ПлаРы, чтобы выгородить тех, кто послал их в бой, если операция окажется неудачной: ведь от этого страдал авторитет самих командиров!
Экран заполнило лицо Ставроса.
– Прошу прощения, – негромко заговорил Ставрос, – за то, что это не приказ, а всего лишь предложение. Прослушав его, ты, если захочешь, можешь вернуть экипаж на «Фокс» и остаться на станции до тех пор, пока ситуация на планете не стабилизируется.
«Фокс» сейчас находится в твоем полном распоряжении. Тебе предлагается взять мри на борт вместе со всеми их вещами и артефактом. Разведчик будет оснащен в соответствии с твоими требованиями. В навигационном компьютере ты найдешь единственную ленту, ее код ноль-ноль-один. Она получена после анализа содержащейся в артефакте навигационной информации. Держись подальше от прибывающих кораблей регулов, соблюдая повышенную секретность. Дай компьютеру прочитать ленту. Полностью. Как только лента будет пущена, доступ к системе управления блокируется. Собери все, что сможешь узнать о военной мощи мри и о самих мри: это и есть твое задание. По возможности сотрудничай с ними. Уверенность в том, что разобраться с этой пленкой для нас невероятно важно, становится все больше и больше. Именно поэтому мы готовы идти на любой риск. Ты должен собрать информацию и выяснить, какое соглашение с мри возможно.
Если ты сразу решишь выйти из игры, дождись окончания записи и свяжись с «Сабером». Если же нет, то тебе следует поторопиться.
В любом случае содержание этого сообщения должно остаться тайной. Будь очень осторожен в ведении записей во время полета. Мы хотим, чтобы, вернувшись домой, ты не привел за собой какой-нибудь «хвост». У тебя будет устройство самоуничтожения и полная свобода действий. Если твой корабль окажется в руках противника, уничтожь его. Ну, это крайний случай. Каким бы ни был твой выбор – дать согласие или отказаться от этой миссии, – он целиком зависит от тебя. Ты волен отказаться.
Запись кончилась. Дункан по-прежнему сидел, уставившись на серый экран. Он ни за что не вернется на Кесрит, не сможет уживаться с властями; там, среди скал Кесрит, ему уже никогда не найти покоя.
Он не знал, чем объяснить подобное безрассудство. Возможно, то было нечто столь же эгоистичное и бессмысленное, как гордость; или он просто не мог представить, что в будущем окажется кому-то нужен – ну, разве что, придется помогать землянам осваивать дикие земли. И изменять планету.
Он выключил экран и окинул взглядом крохотную командную рубку, которая, возможно, станет его домом на всю оставшуюся жизнь – вероятно, не такую уж и долгую. Что ж, этого ему хватит.
Он как ни в чем не бывало вернулся на «Флауэр», но офицеры корабля, похоже, уже знали о его новых полномочиях и безо всяких возражений помогли ему перевезти аппаратуру и закончить все приготовления в доке.
Отдав необходимые распоряжения, он зашел к Луису, и уже только потом – к Боаз.
Нелегко было сказать ей о том, что все ее работы не будут опубликованы вплоть до особого разрешения службы безопасности, а дальнейшими исследованиями займется он, ее бывший помощник, снова надевший столь ненавистную ей военную форму.
– Я не могу сказать, почему, – вздохнул он. – Мне очень жаль, Боз. Я действительно очень хотел бы рассказать тебе обо всем.
Она нахмурилась, морщины избороздили ее полное лицо.
– Мне кажется, я понимаю, чем все это закончится. И я думаю, что это безумие.
– Я не могу обсуждать это.
– С ними все будет хорошо? Тебя самого устраивает такой ход событий?
– Да, – сказал он, встревоженный тем, что она, похоже, и в самом деле догадывается, что происходит; но, с другой стороны, Боаз сама исследовала артефакт. Без сомнения, многие на борту «Флауэра» понимали – или, по крайней мере, догадывались, – что военные сделают с добытой ими информацией. Дункан несколько мгновений выдерживал внимательный взгляд женщины, чувствуя себя виноватым, словно бы он что-то предал; он не знал, понимает ли Боаз, какая сила движет им: те, кто был на стороне этой женщины, ее противники… или то, чему он сам служил.
Она постаралась скрыть свои чувства за грустной улыбкой.
– Ну что ж, – сказал она, – это нерадостные вести, но ничего не поделаешь. Будь осторожен, Стэн. – Она посерьезнела. – Береги себя. Я очень волнуюсь за тебя.
Эти слова до глубины души тронули Дункана – сорокалетняя Боаз, единственная женщина-начальник отдела среди штатских; если у него и был друг на Кесрит, то это она. Он взял ее руки в свои и, повинуясь мимолетному желанию, обнял женщину и поцеловал в уголок губ.
– Боз, у меня больше не будет тебя.
– Мне придется раздобыть новых дусов, – произнесла она. Слезы стояли в ее глазах. – Ты ведь возьмешь с собой своих.
– Да, – сказал он. – Будь осторожна с этими зверями, Боз.
– Береги себя, – настойчиво повторила она внезапно охрипшим голосом. На миг ему показалось, что женщина хочет сказать что-то еще. Но Боаз лишь опустила глаза и вместе с Дунканом отправилась вниз, чтобы поговорить об отправке дусов.