Страница 100 из 115
Я резко захлопнул книгу. Миссис Маккоркл оторвалась от своей разборки и спросила, нашел ли я то, что искал.
— Нашел. Вы знаете, что это такое?
— Вроде бы Библия.
— Да. Женевская Библия, тысяча пятьсот девяносто восьмого года. Она принадлежала Ричарду Брейсгедлу, предку вашей подруги.
— Правда? Она ценная?
— Ну да. Полагаю, за нее можно было бы выручить две с половиной тысячи долларов, если бы не повреждения. Не самый лучший экземпляр, и, конечно, именно это издание использовали практически все грамотные люди в Англии на протяжении около восьмидесяти лет, поэтому их не так уж мало.
— Господи! Два с половиной тысячи долларов! Прямо как в «Антикварных гастролях»![96]
— Почти. Я готов прямо сейчас выписать вам чек на две тысячи пятьсот долларов. Это существенно больше того, что вы получите у книготорговца.
— Очень великодушно с вашей стороны, мистер Мишкин. Могу я вас угостить чем-нибудь?
Мы оба лучились улыбками.
— Извините, нет. Однако есть еще одна вещь, которую я ищу. О ней упоминается в старых семейных бумагах. Что-то вроде геодезического прибора, сделанного из меди?
— Геодезического прибора? Вы имеете в виду штуки на треногах и с маленьким телескопом?
— Не обязательно. Этот, возможно, портативный, с ярд или чуть длиннее, несколько дюймов в поперечнике, типа большой линейки…
— Вы не это имеете в виду? — указала она.
Изобретение Ричарда Брейсгедла висело над каминной полкой. Оно мягко поблескивало, отполированное руками поколений его потомков по женской линии, целехонькое и готовое к употреблению.
А может быть, изготовленное умелыми руками выдающихся жуликов. И снова меня поразила сложность и изобретательность интриги. Была ли в нее вовлечена и мисс Эванс? Нашли ли они настоящего потомка Ричарда Брейсгедла или начали со старой леди, построив это мошенничество вокруг антикварного прибора и древней Библии, а потом уж «состряпали» подходящего предка? Даже такой мастер лжи, как я, не мог не восхититься точными, как часовой механизм, деталями дела.
В аэропорту Балтимор — Вашингтон я пошел в один из залов, предназначенных для состоятельных путешественников, и позвонил Крозетти в Цюрих. Рассказал о том, что только что купил, а потом с помощью компьютера отсканировал и послал ему по электронной почте строчки с форзаца Библии Брейсгедла. Он сказал, что пропустит их через ключ и решающую программу, а затем отправит результат мне. Я выпил кофе и слегка закусил, убив около часа. Потом он позвонил мне, и новости оказались не самые лучшие. Посланный мною текст не удалось взломать с помощью тех средств, что он применил в работе над шифрованными письмами.
— Зачем ему это понадобилось? — спросил я Крозетти. — У него уже имелся шифр, который невозможно взломать. Зачем что-то менять?
— Не знаю. Может, паранойя? Он имел дело с враждующими партиями Данбертона и Рочестера, и обе партии хотели заполучить то, что у него было, и обе располагали библейским шифром. Может, он хотел что-то утаить? Или уже плохо соображал.
О да, это я мог понять.
— Значит, здесь другая «решетка»?
— Не обязательно. Думаю, это бегущий ключ, базирующийся на каком-то другом тексте.
— Каком тексте? Библейском?
— Мне так не кажется. Помните, в последнем шифрованном письме он обсуждает с Шекспиром, куда спрятать пьесу, и объясняет, как работает ключ? А Шекспир говорит, что использует для этой цели собственные творения.
Я помнил, но смутно, поэтому спросил:
— Выходит, мы должны обработать все пьесы Шекспира? На это уйдет вечность.
— Вовсе нет. Вспомните, полное издание пьес появилось лишь в тысяча шестьсот двадцать третьем году. Вряд ли Брейсгедл захотел бы взять пьесу из другого издания, где много неточностей. Он разбирался в таких вещах.
— И что из этого следует?
— Ну, четырнадцать строчек шифрованного текста. Может, это сонет? Сонеты были опубликованы в шестьсот девятом.
— Так проверьте их.
— Да, босс. Но если это тоже не сработает, вам нужно повидаться с Климом и моей мамой.
— Зачем?
— Потому что Клим — единственный известный мне специалист по криптографии. Если это бегущий ключ из другого текста, потребуется гораздо более сложный анализ. Это не невозможное дело — для Клима, способного использовать сеть из множества компьютеров, — но и не тривиальное. Я не справлюсь, а он сумеет. Ну, и моя мама там будет.
— Она тоже специалист по криптографии?
— Нет, но она по-настоящему умная женщина и за двадцать минут может разгадать любой кроссворд из «Санди таймс». Я позвоню ей и предупрежу, что вы приедете.
Итак, снова на самолет, по пути предупредив Омара о приезде. Он встретил меня и ужасно расстроился, когда я рассказал о детях, самые натуральные слезы брызнули из его глаз — в отличие от меня, несчастного папаши. Даже служащие сговорились стыдить меня; эта позорная мысль точила меня, пока мы ехали по забитой машинами дороге. Хорошо хоть, путь был недолгий.
Добравшись до маленького дома Крозетти, я сразу же заметил: тут что-то не так. Припаркованный перед ним грязный грузовик одним колесом взобрался на обочину, передняя дверь бунгало распахнута, хотя погода стояла прохладная. Я велел Омару немного проехать по улице и ждать в машине с сотовым телефоном наготове, а сам решил обойти дом. Омар возражал, считая, что мы должны пойти вместе и с оружием, но я отверг его предложение. Мне уже неоднократно приходило на ум, что я не раз подвергал опасности его жизнь, и мне была невыносима мысль о том, что я сделаю это снова. Если здесь и в самом деле опасно, думал я, пусть на риск пойдет человек менее достойный, а случится худшее — что ж, так тому и быть. Я как будто жаждал пострадать.
Итак, я крался по проулку сбоку от дома, низко пригнувшись и заглядывая во все окна по очереди. В гостиной никого. В ванной стекло было матовое. Впереди располагался крошечный дворик: два фиговых дерева, обернутых мешковиной, маленькая коричневая лужайка и дремлющая по случаю зимы клумба с бетонной статуей Святой Девы в центре. Со двора я заглянул на кухню: да, вот оно. Миссис Крозетти и Клим сидели в креслах у стола, и рты у них были заклеены липкой лентой. Там же, спиной к окну, стоял крупный коротко остриженный мужчина с большим никелированным револьвером в руке. Похоже, он о чем-то разглагольствовал перед ними.
Не раздумывая, я выдернул статую из земли — она весила фунтов пятьдесят, — поднял ее над головой и побежал к дому. Мужчина, видимо, услышал что-то или у миссис Крозетти удивленно раскрылись глаза, потому что он повернулся к окну, и летящая Дева Мария (вместе с осколками стекла) угодила прямо ему в лицо.
Потом последовал знакомый ритуал: вызов полиции и неспешный сбор информации. Миссис Крозетти повела себя достаточно великодушно, с учетом обстоятельств, хотя попеняла мне за явное пристрастие к насильственным действиям в ее доме; на мой взгляд, это было не совсем справедливо. Мужчина не погиб, чему я очень обрадовался, но поход на вечеринку в ближайшее время ему явно не светил. Звали его Харлан П. Олруд, охранник откуда-то из Пенсильвании. Он считал, что Альберт Крозетти сбежал с его женой Кэролайн, и хотел вернуть ее домой. По-видимому, к дому Крозетти его привела компьютерная карта, беспечно брошенная молодым Крозетти на дороге рядом с домом Олруда во время поисков таинственной Кэролайн Ролли. Полиция обнаружила эту карту в грузовике Олруда, где сидели двое испуганных детей.
При обычных обстоятельствах их отправили бы в учреждение, которое опекает детей, оставшихся без родителей. Но поскольку тут была замешана Мэри Пег, события развивались иначе. Она пожелала сама позаботиться о малышах, пока не выяснится ситуация с таинственной Кэролайн. Еще, мне кажется, на нее оказывал влияние развившийся синдром «опустевшего гнезда». Думаю, я немного возместил ущерб от насильственных действий в ее доме, связавшись по телефону с отцом Полом. Пол знает все о нью-йоркских учреждениях, занимающихся опекой над детьми; он сделал несколько звонков, поручился за Мэри Пег, немного пошумел — необычные обстоятельства, полицейское расследование, потенциальная опасность, интересы детей! — и все уладилось; по крайней мере, временно. Из лофта принесли настольные игры, быстро состряпали пиццу; в общем, весело проводили время, если не считать того, что Клим выиграл у меня пятьдесят очков в скрэббл: многовато, учитывая, что английский — мой родной язык, а не его.
96
«Антикварные гастроли» — популярная американская еженедельная телепрограмма; антиквары-профессионалы разъезжают по стране, оценивают старинные предметы. (Прим. перев.)