Страница 12 из 46
Он неожиданно рассмеялся.
– Не обращайте на меня внимания. Просто мне надо было выпустить пар. Он посмотрел в окно. – Какой-то невсамделишный, пряничный замок... Три старые каркающие вороны... и девушка будто палку проглотила... такая чопорная, что и слова не вымолвит. Видно, из тех, кто почувствует горошину сквозь ворох перин.
Я улыбнулся.
– Мне всегда казалось, что «Принцесса на горошине» – чересчур уж разумный образ.
Гэбриэл ухватился за эти слова.
– Вот-вот! Принцесса! Именно так она и держится! И они относятся к ней, будто она королевской крови!.. Прямехонько из волшебной сказки... Только никакая она не принцесса. Обыкновенная девушка из плоти и крови. Достаточно посмотреть на ее рот!
В этот момент появились Тереза и Карслейк. Вскоре наши посетители откланялись.
– Жаль, что он ушел, – сказала Тереза. – Мне хотелось бы с ним поговорить.
– Думаю, нам теперь придется видеть его часто.
Тереза внимательно посмотрела на меня.
– А ты заинтересовался! – заметила она. – Верно?
Я немного задумался.
– Это же первый раз! – воскликнула она. – Самый первый! С тех пор как мы сюда приехали, я впервые вижу, что ты проявляешь к чему-либо интерес.
– Вероятно, политика интересует меня больше, чем я предполагал.
– О нет! – заявила Тереза. – Это не политика. Тебя заинтересовал человек.
– Да, он, безусловно, личность яркая, – признал я. – Как жаль, что Гэбриэл так уродлив!
– Пожалуй, он уродлив, – задумчиво сказала Тереза, – но в то же время очень привлекателен. Не смотри на меня так удивленно. Он и в самом деле привлекателен. Это сказала бы тебе любая женщина.
– Ну и ну! Поразительно! Никогда бы не подумал; что подобный тип привлекает женщин!
– И ошибся бы, – заявила Тереза.
Глава 6
На следующий день к нам пришла Изабелла Чартерно с запиской для капитана Карслейка от леди Сент-Лу. Я был на садовой террасе, залитой солнцем. Выполнив поручение, Изабелла вернулась в сад и, пройдя вдоль террасы, села около меня на каменную резную скамью.
Будь это леди Трессилиан, я мог бы заподозрить в этом проявление жалости, словно к хромой собаке. Но Изабелла не выказывала никакого интереса к моему положению.
Вообще я не встречал человека, у которого интерес к окружающему отсутствовал бы в такой степени. Какое-то время Изабелла сидела, не проронив ни слова. Потом неожиданно сказала, что ей нравится солнце.
– Мне тоже, – отозвался я. – Однако вы не очень загорели.
– Я сильно не загораю.
Кожа Изабеллы в ярком солнечном свете была восхитительна и напоминала белизну цветка магнолии. Я невольно отметил гордую посадку головы девушки и понял, почему Гэбриэл назвал ее принцессой. Мысль о Гэбриэле заставила меня спросить:
– Вчера майор Гэбриэл обедал у вас, не правда ли?
– Да.
– Вы были на собрании, в Спортивном комплексе?
– Да.
– Почему-то я вас не видел, – Я сидела во втором ряду.
– Вам было интересно?
Изабелла задумалась, прежде чем ответить.
– Нет, – наконец сказала она.
– Зачем же вы туда ходили?
– Мы всегда так делаем.
– Вам нравится здесь жить? – полюбопытствовал я. – Вы счастливы?
– Да.
Мне неожиданно пришла в голову мысль, как редко мы получаем четкий односложный ответ на подобный вопрос. Большинство людей было бы многословно, и обычные ответы звучали бы приблизительно так: «Мне нравится быть у моря» или «Я люблю деревню», «Мне здесь нравится». А эта девушка ограничилась коротким «да», и прозвучало оно убедительно.
Изабелла перевела взгляд на замок и чуть заметно улыбнулась. Я вдруг понял, кого она мне напоминает – «дев Акрополя», пятый век до Рождества Христова! У Изабеллы была такая же, как у них, прелестная, неземная улыбка.
Значит, Изабелла Чартерно, живя в замке Сент-Лу с тремя старухами, вполне счастлива. Это спокойное уверенное счастье, владевшее девушкой, было почти осязаемо. Почему-то мне вдруг стало страшно за нее.
– Вы всегда были счастливы, Изабелла? – спросил я, хотя заранее знал, что она ответит. Еще до того как она, немного подумав, сказала: «Да».
– И в школе тоже?
– Да.
Я как-то не мог представить себе Изабеллу в школе.
Она была совершенно непохожа на обычную ученицу английских школ-интернатов, хотя, конечно, школьницы бывают разные.
Через террасу пробежала белка; села и замерла, уставившись на нас. Потом, заверещав, легко взбежала вверх по дереву.
Мне вдруг показалось, будто калейдоскоп вселенной качнулся, и в нем сложился совсем другой узор. Это был мир простых ощущений, где существование было всем, а мысль и раздумья – ничем. Здесь были утро и вечер, день и ночь, еда и питье, холод и жара, движение, цель – мир, в котором сознание еще не осознало себя. Мир белки; зеленой, тянущейся кверху травы; деревьев, которые живут, дышат. В этом мире у Изабеллы было свое место. Как ни странно, я, изуродованный, жалкий обломок, – я тоже мог бы найти в нем свое место.
Впервые после моего несчастья я перестал внутренне бунтовать... Горечь крушения надежд, болезненная стеснительность покинули меня. Я больше не был тем Хью Норрисом, выброшенным на обочину активной и осмысленной жизни. Новый Хью Норрис был калекой, который тем не менее во всей полноте чувствовал и солнечный свет, и живой, дышащий окружающий мир, и свое собственное ритмичное дыхание... Чувствовал, как этот день – один из дней вечности – завершая свой бег, клонится к вечеру, ко сну...
Ощущение продлилось недолго. Всего на одну-две минуты мне открылся мир, частью которого был и я. По-видимому, в этом мире Изабелла жила постоянно.
Глава 7
На второй или третий день после этого в гавани Сент-Лу с пирса упал ребенок. Группа ребятишек играла на краю причала. Маленькая девочка, разыгравшись, с криком рванулась вперед, споткнулась и упала в воду с двадцатифутовой высоты. Прилив в этот час был еще не полным, но глубина воды у причала уже достигала двенадцати футов.
Майор Гэбриэл, случайно оказавшийся рядом, бросился в воду вслед за девочкой. На пирсе столпилось человек двадцать пять. В дальнем конце его, у ступеней рыбак столкнул лодку и стал быстро грести, спеша на помощь, но, прежде чем он достиг цели, другой мужчина, сообразив, что майор Гэбриэл не умеет плавать, прыгнул в воду.
Происшествие закончилось благополучно: и ребенок и Гэбриэл были спасены. Девочка была без сознания, но ей быстро сделали искусственное дыхание. Ее мать в истерике буквально повисла на шее майора Гэбриэла, с плачем выкрикивая слова благодарности и призывая на него благословение. Гэбриэл пробормотал, что ничего такого особенного не сделал, похлопал ее по плечу и поспешил в «Герб Сент-Лу» переодеться в сухую одежду и выпить спиртного.
В конце дня к нам зашел на чашку чаю Карслейк и привел с собой Гэбриэла.
– В жизни не встречал подобного мужества! – восторженно воскликнул Карслейк. – Не раздумывал ни минуты! А ведь легко мог утонуть И удивительно, что этого не случилось!
Сам Гэбриэл держался скромно и не склонен был переоценивать свои заслуги.
– Глупее ничего не придумаешь, – сказал он, – лучше было бы броситься за помощью или схватить лодку. Беда в том, что действуешь не раздумывая.
– Когда-нибудь вы зайдете слишком далеко в своем лихачестве, довольно сухо произнесла Тереза.
Гэбриэл метнул на нее быстрый взгляд.
Когда Тереза, собрав чайную посуду, вышла из комнаты, а Карслейк поспешил уйти, сославшись на срочную работу, Гэбриэл озабоченно сказал:
– Она очень сообразительна, верно?
– Кто?
– Миссис Норрис. Понимает, что к чему. Ее не проведешь Мне надо быть поосторожнее. Как я выглядел? – неожиданно спросил он. – Я все говорил, как надо?
– Господи, о чем это вы? – удивился я. – Что вы имеете в виду?
– Свое поведение. Как я себя держал? Все было правильно, да? Ну то, что я показывал, будто случившееся – ничего особенного! Выглядело, как будто я – просто-напросто осел? Правда? – Он, как всегда, очаровательно улыбнулся. – Вы не имеете ничего против моих расспросов, верно? Для меня очень важно знать, правильное ли я произвожу впечатление.