Страница 11 из 15
Он поднял с земли тяжелые фляги, подтащил их поближе, и в лоток полилась бычья кровь с ньюджерсийской бойни — бросовая, грошовая жидкость, густая и комкастая. Кровь плеснула Рику на одежду, и он нервно отшатнулся. Но в небе, в воздухе над головой так ничто и не шелохнулось. Окутанный тьмой и ночным туманом сад молчал.
Рик стоял у лотка, ждал и не знал — стоит ли ждать, прилетят ли они. Они приходили к Сильвии, а не просто за кровью. А теперь тут осталась одна приманка — вот эта кровь. Он отнес пустые металлические посудины в кусты и пинками отправил их вниз с обрыва. Затем он тщательно проверил свои карманы, в них тоже не осталось ничего металлического.
Сильвия годами приучала их приходить. А теперь она на той стороне. Значит ли это, что они не придут? В мокрых кустах зашуршало. Зверек? Или птица? Кровь поблескивала в лотке, тусклая и тяжелая, словно окисленный свинец. Пора бы уже, но ничто не шевелило вершины огромных кедров. Он разглядел ряды кивающих головками розовых кустов, дорожку, по которой бежали они с Сильвией… Сделав усилие, он отбросил недавние воспоминания — сверкающие возбуждением глаза, красные яркие губы. Шоссе под обрывом — пустой, безлюдный сад — молчащий дом, в котором ждет притихшая семья. Услышав неясный, свистящий звук, он напрягся — нет, просто тяжелый дизельный грузовик несется по шоссе, яркими фарами вспарывает ночь.
Он стоял, широко расставив ноги, глубоко вдавив каблуки в податливую черную землю, стоял и мрачно ждал. Он не уйдет. Он останегся здесь, пока они не придут. Он хотел вернуть ее — любой ценой.
Расплывчатые, смятые волоконца тумана проплыли по диску луны. Необъятная бесплодная пустыня неба, лишенная жизни и тепла. Смертельный холод космоса, не прогреваемого ни одним солнцем, не оживляемого ни одной тварью. Он глядел вверх, пока не заболела шея. Холодные звезды, скользящие в почти нематериальном слое тумана. А есть ли чтонибудь еще? Собираются они прилетать? Их интересовала Сильвия — и теперь они ее получили.
Какое-то движение позади, совершенно беззвучное. Он ощутил это движение и начал поворачиваться, но тут зашевелились деревья и кусты — везде, со всех сторон. Словно вырезанные из картона декорации, они качались, сталкивались, сливались друг с другом, что-то пробиралось между ними, быстро и молчаливо. Затем все стихло. Они пришли. Рик их чувствовал. Они прятали свое пламя и свою мощь. Холодные, ко всему безразличные статуи, возвышающиеся среди деревьев, могучие кедры — карлики рядом с ними. Безучастные, бесконечно далекие от него и его мира, привлеченные сюда любопытством и — отчасти — привычкой.
— Сильвия, — спросил он громко и отчетливо. — Которая здесь ты?
Никакого ответа. Возможно, ее здесь и нет. Он почувствовал себя обманутым. Еле заметный белый проблеск проплыл мимо лотка, на мгновение завис и скользнул дальше, не задерживаясь. Затем воздух над лотком задрожал и вновь замер — это еще один из гигантов взглянул и мгновенно удалился.
Рика охватил панический страх. Они уходили, возвращались в свой мир. Они отвергли лоток, они им не заинтересовались.
— Подождите, — хрипло проговорил он. Белые призраки задержались, некоторые из них.
Рик приблизился к ним, приблизился медленно, осторожно, все время остро ощущая их мерцающую огромность. Если кто-либо из них дотронется до него, он мгаовенно вспыхнет, превратится в кучку серого пепла. Не доходя нескольких футов, он остановился.
— Вы знаете, что мне нужно, — сказал он. — Я хочу вернуть ее. Вы не должны были ее забирать — пока.
Молчание.
— Вы были слишком жадны, — сказал он. — Вы сделали то, чего не надо было делать. Она и так пришла бы к вам в конце концов. Она все уже продумала Толпа зашелестела. Огромные мерцающие формы качались и пульсировали, чуткие к словам. «Правда», — прозвучал бесстрастный отклик. Звук рассеивался от дерева к дереву, лишенный места и направления, а затем превратился в еле слышные отголоски, замер, унесенный ночным ветром.
Огромное облегчение охватило Рика. Они задержались — они его заметили — они его слушают.
— Вы что, думаете, это правильно? — спросил он уже с вызовом. — Ей предстояла долгая жизнь здесь. Мы бы поженились, у нас были бы дети.
Ответа не было, но напряжение росло, Рик чувствовал это всем телом. Он вслушивался изо всех сил, но ничего не слышал. Наконец он понял, что между ними идет спор, борьба. Напряжение становилось невыносимым, смутных мерцающих теней становилось все больше; облака, льдистые звезды скрывались из глаз, заслоненные тем необозримо огромным, которое толпилось вокруг.
— Рик!
Голос звучал совсем рядом — слабый, дрожащий, уносящийся куда-то вдаль, к деревьям и сочащимся влагой кустам. Рик едва разбирал слова; прозвучав, они пропадали почти сразу.
— Рик, помоги мне вернуться.
— Ты где? — Он не мог понять, откуда идет этот голос. — Что я должен сделать?
— Не знаю. — Еле слышные звуки были полны боли и недоумения. — Я ничего не понимаю. Что-то вышло не так. Наверное, они подумали, что я… что я хочу перейти сейчас же. А я не хотела. Я знаю, — ответил Рик. — Это был несчастный случай.
— Они ждали. Кокон, лоток… но все случилось слишком быстро.
И словно волна, примчавшаяся из безмерных далей другой вселенной, на Рика накатился ее ужас.
— Я передумала, Рик. Я хочу назад.
— Это не так просто.
— Я знаю. Здесь совсем другое время, Рик. Я здесь уже так долго — ваш мир, он еле движется. Ведь прошли годы, верно?
— Одна неделя, — сказал Рик.
— Во всем виноваты они. Ведь ты не винишь меня, правда? Они понимают, что сделали плохо. Сделавшие наказаны, но мне это не поможет. — Ужас и боль так искажали ее голос, что Рик едва разбирал слова. — Как мне вернуться?
— А они не знают?
— Они говорят, этого сделать нельзя. — Голос задрожал еще сильнее. — Они говорят, что уничтожили глиняную оболочку, испепелили ее. Что мне некуда возвращаться.
Рик глубоко вздохнул.
— Пусть они что-нибудь придумают. Это уже их дело. Ведь у них есть всякие там силы. Они унесли тебя слишком рано — вот пусть и присылают назад. Это на их ответственности.
Белые тени заколыхались. Неожиданно спор обострился, они не могли договориться. Рик осторожно отодвинулся на несколько шагов.
— Они говорят, это опасно, — донесся ниоткуда голос Сильвии. — Они говорят, один раз была такая попытка. — Она старалась говорить спокойно. — Переходная область между этим миром и вашим неустойчива. Там огромные количества свободной энергии. Мощь, которой мы — на этой стороне — обладаем, это не наша мощь. Это универсальная энергия, которую мы берем и направляем.
— А почему они не могут…
— Здесь континуум высшего уровня. Естественный переход энергии идет от низших областей к высшим. Обратный путь рискован. Кровь — это вроде путевого указателя, яркого знака.
— Как мошки на свечу, — с горечью произнес Рик.
— Если они пошлют меня назад и что-нибудь выйдет не так… — На мгновение она смолкла, а затем продолжила: — Если они ошибутся, я могу затеряться между двух миров. Меня может поглотить свободная энергия. Возможно, она тоже живая — какой-то своей жизнью. Этого никто не понимает. Помнишь, Прометей и огонь…
— Понятно, — сказал Рик, с огромным трудом сохраняя спокойствие в голосе.
— Милый, если меня попробуют отослать назад, мне нужно будет подыскать какую-нибудь форму и войти в нее. Понимаешь, у меня теперь нет больше формы. На этой стороне нет настоящей материи; то, что ты видишь — крылья, белизна — всего этого в действительности нет. Если я сумею вернуться к тебе…
— Тебе придется что-то сформировать, — сказал Рик.
— Мне придется что-то занять, что-то ваше, от праха. Занять и преобразовать — как это сделал Он, давным-давно, когда в ваш мир была привнесена первоформ а.
— Если они сделали это однажды, могут сделать и еще раз.
— Не так все просто; Он, сделавший это, ушел. Преставился вверх. — В ее голосе мелькнула печальная ирония. — За этим миром есть и другие, лестница здесь не кончается. Никто не знает, где она кончается, она идет все выше и выше, мир за миром.