Страница 48 из 68
Он помог ей, быстро освободившись от одежды, не отрывая жадных губ от ее рта. Дэнси ощутила, как кровь горячей волной заструилась по венам. Сердце громко стучало.
Откинув голову, она заглянула в горячие карие глаза, с любовью тронула его лицо, скользя пальцами по щекам и усам, к сочным гладким губам. Он суров и груб, как дикарь. Каждый раз, когда он обнимал ее, девушка ощущала в нем затаенную угрозу, но ей было все равно. Ее не беспокоило, что союз их грешен, не интересовало, что принесет завтрашний день. Ничто не трогало ее, кроме удивительного волшебства, прекрасной магии этой минуты, этого часа, когда он заставлял ее упиваться своей женской сущностью, радостью отдавать себя мужчине, пробудившему в ней чувства, о существовании которых она даже не смела мечтать.
Глядя в пьянящие зеленые глаза любимой, Клинт испытывал такое бешеное желание, что мог не успеть даже войти в ее лоно.
– Я хочу тебя, – хрипло прошептал он. – Но только если ты тоже хочешь. Скажи, покажи мне, что это так, Дэнси.
Она повиновалась.
Медленно погружая свою напряженную плоть в восхитительно теплое лоно, он отметил, что с каждым разом овладевает ею все легче. И готов был делать это всегда, когда она только позволит, – и никогда не смог бы насытиться этим блаженством. Ощущая, как горячее, шелковистое лоно плотно охватывает его плоть, обдавая жаром, он наконец полностью погрузился в нее, и она обхватила его ногами, пятками подталкивая его ягодицы еще ближе.
– Мне уже не больно, я вся твоя, Клинт…
Он властно, ритмично вонзался в ее тело, и Дэнси хотела, чтобы это длилось вечно. Пока он держит ее, пока они оба охвачены экстазом, это – блаженство.
Возбуждение Клинта дошло до предела. Он жаждал облегчения, пытаясь сдержаться. Наслаждение было потрясающе нежным и мучительным, когда ее горячее лоно в ответном порыве сладкой пыткой охватывало его напряженную упругую плоть.
Глубоко внутри Дэнси ощутила первые сотрясающие толчки, предваряющие взрыв. Она пальцами впилась в его сильную спину, вжимаясь в него. Ей хотелось, чтобы он еще глубже проник в ее тело, стал частью ее и никогда не покидал…
Клинт почувствовал, что она еще не полностью удовлетворена, и толчки его стали мощнее, глубже, сильнее – он больше не боялся причинить ей боль, она принимала его, двигаясь бедрами навстречу.
Они взорвались оргазмом одновременно, одновременно вскрикнув в восхищении, крепко прижимаясь друг к другу; их тела слились воедино, уносимые волной дикой, отчаянной страсти. Обоих переполняло глубокое внутреннее понимание, что их соитие – не просто зов плоти, а услада сердца.
Они лежали бок о бок, влажные от пота, с бешено стучащими сердцами. Дэнси призналась себе, что полюбила Клинта. Однако в этом откровении была грустная нота. Будучи родственными душами, они, казалось, пробуждали друг в друге дикое упрямство, как случалось в детстве. Но сейчас все было серьезнее – на карту были поставлены их жизни, их будущее. Дэнси понимала, ей нужно действовать осторожно, иначе она окажется раздавленной, с навечно сломленной волей и разбитым сердцем, которые уже ничем не излечишь.
– Думаю, нам надо встать и привести себя в порядок, – с неохотой сказал Клинт, – у меня такое ощущение, что к нам скоро кто-нибудь заявится.
Дэнси заставила себя вернуться к действительности.
– Конечно. По-видимому, придется доказывать не только то, что я не была в истерике, когда стреляла в шерифа Кокса, но и что он был членом ку-клукс-клана. Может, мне сегодня поехать поговорить с начальником военной полиции?
– В этом нет необходимости.
Дэнси приподнялась на локте и уставилась на Клинта. В его голосе, в том, как он встретил ее вопросительный взгляд было что-то настораживающее, даже пугающее.
– Почему?
– Дэнси, расследование поручено мне.
– Тебе? – она удивленно замигала. – Ты хочешь сказать, что начальник военной полиции поручил тебе допрашивать меня? – Мысль была столь нелепой, что Дэнси не сдержала улыбки.
Но улыбка угасла, когда он добавил:
– Более того, он назначил меня новым шерифом.
Только теперь Дэнси заметила то, на что не обратила внимания прошлой ночью.
Клинт поднял рубашку и повесил ее на спинку кровати. И ей по какой-то непонятной пока причине показалось, что в лучах утреннего света медный значок на ней блеснул пугающе, даже зловеще.
Дэнси отодвинулась от Клинта, пытаясь осознать, что все это значит. Она все еще плохо соображала после настойки опия и подошла к двери, чтобы глотнуть свежего прохладного воздуха и проветрить голову.
Именно тогда она и увидела на пороге аккуратный сверток.
Клинт услышал, как она удивленно вскрикнула, схватившись за горло руками, – она смеялась сквозь слезы.
– Дэнси, что случилось?
Он подскочил к ней и схватил пакет. Это была какая-то одежда. Клинт развернул, встряхнул ее и увидел… белый балахон и капюшон с прорезями – трусливый маскарадный костюм ку-клукс-клана.
19
Клинт передал начальству в Нэшвилл рапорт о смерти Фрэнка Кокса. Он отметил, что есть доказательства участия Кокса в налете ку-клукс-клана в ту ночь. Следовательно, Дэнси имела все основания в целях самозащиты стрелять в него при попытке поджечь ее дом.
Дэнси занималась своими делами, стараясь не расстраиваться из-за того, что горожане продолжают обвинять ее. Доркас Кокс с детьми уехала к родственникам в Атланту. Постепенно сплетники оставили Дэнси в покое, занятые разговорами о растущем в округе терроризме ку-клукс-клана.
С деревьев Дэнси была собрана первая партия живицы, и девушка приободрилась.
Клинт настоял на том, что он вместе с ней поедет сопровождать повозки в Нэшвилл на завод по перегонке скипидара. Он все еще опасался, что клан станет мстить ей за смерть Кокса. Однако Дэнси считала, что доказала всем: она не позволит себя запугать. Она никого не хотела убивать и не виновата, что так случилось.
– Мне не хочется снова оставлять тебя здесь одну, – говорил ей Клинт после возвращения из прибыльной поездки в Нэшвилл. – Но, понимаешь, у меня очень важная работа и она отнимает уйму времени. Клан растет не только в Теннесси, но и в других штатах, и положение становится все серьезнее.
Они сидели на ступеньках крыльца, было тихо, светлячки игриво вспыхивали в кустах ежевики возле конюшни, и только где-то вдалеке ухал филин.
Дэнси достала из кармана отложенные заранее деньги. Стараясь, чтобы слова ее не прозвучали злорадно, она протянула объемистую пачку Клинту и сказала:
– Я возвращаю свою часть стоимости нашей сделки. Здесь сумма, которую ты уплатил в счет налогов. Я свои обязательства выполнила. Теперь очередь за тобой.
Клинт перевел взгляд с ее ладони на застывшее в ожидании лицо и серьезно сообщил:
– Не раньше, чем ты вернешь долг Джордану. До тех пор, пока у него будет закладная на имение, я оставляю право собственности за собой.
Несмотря на всю глубину своего чувства к нему, Дэнси вспылила:
– Не думаю, чтобы это тебя касалось! Я знаю, как ты к нему относишься, но что помешает мне еще раз одолжить у него денег, когда ты передашь мне право собственности?
– Вот тогда это будет твое дело. Если он лишит тебя права выкупа закладной и отнимет землю, он отнимет ее у тебя, а не у меня. Будь я проклят, если доставлю ему такое удовольствие.
Дэнси сердито смяла деньги и сунула их обратно в карман.
– Черт побери, Клинт. У меня не хватит денег выплатить вам обоим, даже если я удвою добычу живицы. Ты это прекрасно знаешь. Ты поступаешь нечестно.
– Я делаю тебе одолжение, а ты не хочешь этого понять. Ты все еще живешь детскими воспоминаниями о нем тогдашнем. Он изменился, Дэнси. Джордан – низкий, бесчестный человек. Он разбогател, одалживая людям деньги, а потом отчуждая их имущество, как только они попадали в трудное положение. Он сколотил неплохое состояние для себя, а теперь потихоньку прибирает к рукам имущество матери. Но она так же слепа, как и ты.