Страница 20 из 32
Там, в прошлом, было как плохое, так и хорошее. Она сама не понимала, какая чаша прошлого опыта и воспоминаний перевешивала сейчас. Это пугало ее. Пугало потому, что ее обиды стали понемногу уплывать куда-то в прошлое. Значит ли это, что она напрасно тратила время, раздражая себя ими? Значит ли это, что позиция была ошибкой? Гай всегда говорил ей об этом.
– Вот, я принес тебе…
Гай остановился на пороге. Он замолчал, когда посмотрел на ее бледное, несчастное лицо.
– О, Марни, – вздохнул он.
Крепко сжав губы, он подошел к ней, бросил на постель пижаму и халат и присел на корточки перед ней. Он взял в свои руки ее длинные изящные пальцы. Стоило только раз взглянуть на них, и сразу становилось понятно, что это руки художника. Пальцы были холодными и дрожали. Гай снова вздохнул, поднес к губам и нежно поцеловал их. Он снял пиджак и галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Загорелая кожа на шее была гладкой и соблазнительной.
– Неужели ты меня просто не можешь простить, – вдруг прошептал он. – Чтобы мы оба могли наконец уйти от этой постоянной грусти? Простить, чтобы мы могли попробовать лучше понять друг друга и выйти из этого дурацкого состояния?
Она взглянула ему в лицо – его черты были так чудесно вылеплены природой. Темные глаза на этот раз не сверкали насмешкой, цинизмом или нетерпением и недовольством, как это было весь день. Его рот был мягким и грустным, не жестоким и не злым. Он выглядел таким же несчастным, как и Марни. И таким же усталым, как она.
– Я… я попытаюсь, – хрипло шепнула она.
Потом вдохнула в легкие воздух, будто всхлипнула. На ее глазах показались слезы, которые она пыталась удерживать с тех пор, как вошла в свою старую студию.
Она видела, что Гай не понимает. Он поднял руку и отвел прядь ее волос со щеки, по которой медленно текла одинокая слезинка. Он не стал вытирать ее. Он сидел и. смотрел, как она дотекла до уголка ее дрожащего рта. Тогда наклонился и нежно поцеловал эту слезинку.
– Я больше ни о чем тебя не прошу, – шептал он. – Ни о чем!
Марни постаралась взять себя в руки, она судорожно глотнула воздух и выпрямилась, сидя на постели. И чуть отодвинулась от него. Ей необходимо было это пусть небольшое расстояние – необходимо как в физическом, так и в моральном плане.
– Сгорит наш цыпленок, – заметила она и попыталась улыбнуться.
– Нет, если мы поспешим, – сказал Гай.
Он понял ее подсказку и встал.
– Быстро принимаем душ и встречаемся в кухне через пять минут.
Он пошел к двери, потом остановился и посмотрел на нее.
– Тебе здесь уютно? – вежливо спросил он ее.
Марни тоже поднялась.
– Да, – равнодушно ответила она ему. – Все хорошо.
– Ты… – он пробежался рукой по волосам каким-то неуверенным движением. – Может, ты хочешь занять нашу старую комнату? А я мог бы остаться здесь.
Его жест и неуверенный тон заставили ее нахмуриться.
– Нет! – отрезала она. – Это твоя комната, тебе будет лучше спать в своей постели. И я не собираюсь лишать тебя нормального отдыха.
– Нормального отдыха? – медленно повторил он, скорчив гримасу, а рука его начала массировать шею. – С тех пор как ты вернулась снова в мою жизнь два дня назад, я не сомкнул глаз, – заметил он. – Я не сплю всю ночь и ловлю каждое твое движение, чтобы перехватить тебя, если ты вдруг решишь опять удрать от меня.
– Я тебе сказала, что не стану этого делать, – устало произнесла Марни.
– Я знаю, – он опустил руку вниз и сжал ее в кулак. – Но ничего не помогает. А почему ты не спишь, Марни? – тихо спросил он ее.
Она хотела сказать ему: «Это ты как будто все время рядом со мной и мешаешь мне спать, ты и воспоминания. Мои собственные черные мысли».
– Гай, я могу тебе торжественно поклясться, – повторила она, – что я никуда отсюда не денусь. Я не встану с постели. Если я поклянусь тебе, ты немного успокоишься?
– Нет, – он улыбнулся. – Но, наверное, мне стоит к тебе прислушаться. Встретимся через пять минут.
И он исчез. Марни овладело какое-то двойственное чувство – она недоумевала, что он хотел сказать.
Они ели молча. Марни закатала рукава, чтобы было удобнее. Он ухмыльнулся, когда она вошла в кухню в его слишком большой для нее пижаме, но ничего не сказал. Марни почувствовала, что напряжение немного разрядилось. Цыпленок только что поджарился. Они запили еду бокалом хорошего белого итальянского вина.
Вскоре после того, как они закончили ужин, Марни начала зевать и. собралась идти спать. Может быть, ей удастся немного отдохнуть. Она так устала!
Сон пришел сразу, как только она положила голову на подушку. Марни свернулась в уютный клубочек, шелк пижамы Гая был таким легким и приятно расслаблял ее голое тело. Ей приснился эротический сон. В нем Гай больше не был ее врагом. Она была рада, что он пришел к ней в постель, как будто никогда не оставлял ее одну. Было так чудесно касаться его. Ее ласковые пальцы гладили его упругую кожу. Она радостно приняла его поцелуй, как наяву почувствовала, что его горячие губы коснулись ее рта.
– М-м-м, – со вздохом удовольствия простонала она.
– Спи, спи, – прошептал он. – Спи, не просыпайся…
Она открыла глаза…
Сердце бешено забилось, когда она поняла, что он обнимает ее наяву.
– Что ты здесь делаешь? – прерывисто спросила она, пытаясь вырваться из его объятий.
Он не отпускал ее.
– Не начинай все снова, Марни! Я не собираюсь тебя соблазнять, если ты думаешь об этом.
– Тогда почему ты здесь? – сердито прошептала она.
– Я не могу заснуть. Поэтому я решил, что мне лучше всего быть рядом с тобой. И это на меня действует, как валериановые капли, – он зевнул, у него сонно закрывались глаза. – Я уже почти засыпаю.
– Но… Гай! – закричала Марни.
Ей удалось освободить одну руку. Она крепко ухватилась за его плечо. Кожа его была просто атласной, теплой, и под ней чувствовались сильные мышцы.
– Гай! – вскрикнула она еще раз и начала трясти его за плечо.
Но он уже сладко спал. Она просто не верила своим глазам. Только он был способен так спокойно уснуть в подобной ситуации! Она сердито вздохнула, сильно стукнула его по плечу и снова упала на подушку. Ей больше ничего не оставалось: спал он или нет, он крепко обнимал ее, и она не могла вырваться из объятий.
– Если ты так нагло притворяешься, Гай Фрабоса, я тебя убью! – пробормотала она, пытаясь понять по его расслабленным чертам лица, спит он или слушает ее.
Он дышал легко и ровно, рот слегка приоткрылся. У него был такой уютный вид. Глаза были закрыты, и его длинные темные ресницы лежали ровным полукругом, бросая тень на высокие скулы. В течение нескольких минут она с подозрением наблюдала за ним. Его лицо было совсем рядом. Она боялась, что, если поверит ему и расслабится, он снова начнет свои атаки. Он лежал абсолютно спокойно под теплым покрывалом. Проходили минуты, и ее тело, помимо воли, снова блаженствовало в его объятиях, их ноги переплелись. Ей было так удобно в руках, которые прижимали ее к себе. Когда Марни дышала, ее груди касались его груди. Она грустно подумала, что только один мужчина может обнимать ее так. Ги. Человек, которого она любила, чтобы ненавидеть, и ненавидела, чтобы любить.
– Почему, почему ты до сих пор так действуешь на меня? – прошептала она в его спящее лицо. – Почему мне так хорошо с тобой?
Марни тихонько вздохнула. Ей вновь вспомнилось пережитое, но теперь почему-то это было самое хорошее из того, что они пережили. Она приблизилась к нему и нежно поцеловала в губы. Он никак не реагировал. Он так крепко спал, что, наверно, ничего не почувствовал.
Она опять вздохнула и поудобнее устроилась на подушке.
Его лицо было таким открытым и спокойным. Она наблюдала, как он спит, и его покой переливался в нее, пока она сама не начала засыпать. Тело отяжелело, она крепко прижалась к нему и уснула… Утром, проснувшись, обнаружила себя по-прежнему в его объятиях, и ей было это приятно. Его карие глаза спокойно и нежно смотрели на нее.