Страница 1 из 85
Глава 1
Яд для наследниц
— Не шевелись.
Холодная сталь давит под подбородок. Я замираю на каменном полу, ещё не успев толком открыть глаза.
Во рту стоит горечь. Под ладонью хрустит разбитое стекло. Надо мной склонился незнакомый мужчина в чёрном камзоле — высокий, мокрый от снега, с пугающим от ярости лицом, но… невероятно красивый. Волевй подбородок, длинные темные волосы и пронзительные серые глаза.
Но… в его руке меч.
А в моей — маленький пустой флакон.
За спиной мужчины кто-то судорожно втягивает воздух.
Я поворачиваю голову, насколько позволяет клинок, и вижу двух девочек у накрытого стола. Старшая сползла со стула и держится за горло. Младшая лежит на боку возле рассыпанных ягод, её губы посинели, а по шее тянутся тонкие серебристые жилки.
— Папа… — выдыхает старшая и заходится кашлем.
Мужчина дёргается к ней, но меч остаётся у моего горла.
Папа. Значит, девочки его.
От флакона пахнет мёдом и горелой травой. Судя по лицам слуг, которые прижались к стенам, объяснений от меня никто не ждёт.
— Уберите меч, — говорю я. Голос выходит хриплым и чужим. — Девочкам нужно помочь.
— Ты сама влила им яд, Селеста. — Мужчина произносит имя сквозь зубы. — Ещё одно движение, и я…
— Я не знаю что вы от меня хотите, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Но я могу им помочь.
Он не двигается.
Старшая снова сгибается от спазма. Ее пальцы цепляются за ворот платья.
Мужчина резко отводит клинок. Сталь царапает кожу, но я уже ползу к ребёнку.
Камень холодит колени через платье. Я переворачиваю девочку на бок и осторожно разжимаю ей зубы.
— Чистую ткань. Быстро.
Никто не подходит.
Я поднимаю голову. Женщина в сером переднике смотрит на мужчину.
— Выполнять, — бросает он, опускаясь рядом со старшей. — Руна, ткань. Берт, зови Хольта.
Люди срываются с места. Я очищаю рот младшей краем салфетки и прижимаю пальцы к её шее. Пульс частый, слабый, но есть.
— Как давно они ели? — спрашиваю я.
Мужчина удерживает старшую за плечи. Под его ладонями на ткани проступает иней.
— Несколько минут. Я вошёл, когда Ливи уже упала.
Ливи. Значит, так зовут младшую.
— Не давайте старшей ложиться на спину. Поверните лицом ко мне.
Он подчиняется. Девочка пытается оттолкнуть отца и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Не подпускай её, — сипит она. — Она сказала… что будет сладко…
Служанка приносит ткань и миску. Я вытираю рот Ливи, потом осторожно нажимаю ложкой на корень языка. Девочка дёргается, задыхается и наконец её выворачивает сладкой кашей с красными ягодами.
— Ещё одну миску. И тёплую воду, — приказываю я, поддерживая её под плечи.
— Госпожа, лекарь запрещал давать воду после приступов, — Руна останавливается в двух шагах и мнёт полотенце.
— Сейчас у неё отравление, — объясняю я, удерживая Ливи на боку. — Пить я её не заставлю. Мне нужно промыть рот.
Руна кивает и убегает.
Рядом старшая обмякает. Мужчина подхватывает её, и по полу расползается белая корка. Мороз охватывает ножки стола, с хрустом затягивает разбитые бокалы.
Такого не бывает.
Мужчина прижимает девочку к груди, и холод становится сильнее.
— Перестаньте, — говорю я.
— Что? — Он сильнее прижимает девочку.
Я показываю на иней под его коленями.
— От вас идёт холод. Ей хуже.
— Это её магия, — отрезает мужчина, но всё же смотрит вниз.
— Все равно это нужно как-то пренкратить, — отвечаю я.
Он хочет возразить, но старшая всхлипывает. Мужчина медленно убирает ладонь с её груди. Иней перестаёт расти.
В столовую вбегает пожилой человек в длинном синем сюртуке. За ним торопится юноша с кожаным саквояжем.
— Ваша светлость, отойдите, — требует лекарь, раскрывая сумку. — Что они приняли?
— Спроси у моей жены, Хольт, — мужчина встаёт рядом со старшей. — Флакон был у неё.
Жены.
Слово цепляется за сознание, но Ливи снова начинает хрипеть.
— Сначала антидот, — говорю я лекарю. — Запах сладкий, с гарью. Зрачки реагируют. Обе были в сознании меньше минуты назад. Младшую вырвало.
Хольт смотрит на меня с растерянностью.
— Вы вызвали рвоту?
— Я не собиралась ждать, пока пока они отойдут в мир иной, — отвечаю я.
Он присаживается рядом, проверяет дыхание и достаёт узкую ампулу. Жидкость внутри светится бледно-зелёным.
— Держите её, — бросает он помощнику, но тот медлит.
Я перехватываю девочку сама.
— Как?
Лекарь указывает на плечо.
— Просто не позволяйте ей вырваться.
Он прижимает ампулу к коже. Стекло тает, зелёная жидкость впитывается через ткань. Ливи выгибается у меня на руках и кричит. Через несколько секунд она начинает дышать глубже.
Старшей лекарь даёт вторую ампулу. Мужчина не выпускает дочь, пока судорога не отпускает её пальцы.
Только тогда я замечаю, что дрожу. На ладонях кровь от стекла, колени саднят, горечь во рту усиливается.
— И меня проверьте, — прошу я. — Возможно, со мной тоже что-то не то. Я… чувствую себя… странно.
Мужчина резко оборачивается.
— Не смей изображать из себя жертву!
— Я очнулась на полу с тем же вкусом во рту, — отвечаю я. — И не понимаю что тут произошло! Можете мне не верить, но хотя бы осмотрите!
Хольт подходит не сразу. Он касается моего запястья и подносит к губам металлическую пластину. На ней проступает тёмное пятно.
— След есть, — нехотя признаёт лекарь. — Слабый.
— Она могла принять каплю ради оправдания, — мужчина говорит тише. — Селеста всегда умела заготавливать пути к отступлению.
На его виске засохла кровь, на вороте серебрится снег. Его позвали внезапно. Между отравлением и его появлением прошло совсем немного времени.
— Тогда ищите, чем я это сделала, — отвечаю я. — Осмотрите стол, кухню, мои комнаты. И заберите еду до того, как её выбросят.
Он поворачивается к мужчине у двери.
— Капитан, опечатать кухню. Всё, чего касалась герцогиня, собрать отдельно. Её комнаты обыскать.
Герцогиня. Жена. Селеста.
Слова складываются в картину, которой я пока не верю.
Ливи тихо стонет. Я поправляю ей мокрые волосы, но девочка шарахается даже в полубессознательном состоянии.
— Не трогай! — шепчет она.
Я сразу убираю руку.
Старшая открывает глаза и прижимается к отцу.
— Астрид, посмотри на меня, — просит он, касаясь её щеки. Впервые его голос становится мягче. — Ты меня слышишь?