Страница 2 из 55
Следом за ним в спальню неторопливо вошел грузный, плотный мужчина лет пятидесяти в бархатном кафтане винного цвета, который был ему заметно мал в круглом, выдающемся животе. Над его редеющими седыми волосами сканер мгновенно зажег плашку:
[ОБЪЕКТ: ГРЕГОР ДЕ МОРТЕ]
Статус
: официальный дядя-опекун Киры Шерридан.
Уровень лояльности
: –50% (Скрытая коммерческая угроза).
А за их спинами, испуганно пожимая плечами, пряталась золотоволосая девушка. Интерфейс коротко обозначил её над головой:
[ОБЪЕКТ: АМЕЛИЯ ДЕ МОРТЕ]
Статус
: Троюродная сестра Киры, дочь господина Грегора.
Уровень лояльности
: –90% (Максимальная скрытая зависть, восприятие объекта как личного врага).
Я стояла неподвижно, завязав пояс бархатного халата, и внимательно наблюдала за ними, подавляя внутреннее раздражение. Мой взгляд зафиксировал показательную деталь: Амелия, разыгрывая из себя кроткую, невинную овечку и судорожно теребя в руках кружевной платочек, как-то слишком двусмысленно и интимно притиралась плечом к бирюзовому рукаву Родрана. Она бросала на него быстрые, многозначительные взгляды, а тот едва заметно коснулся пальцами её ладони. Об их отношениях, похоже, в этом доме знали все, так что делать на этом особый акцент не имело смысла. Куда важнее было понять их текущие намерения.
В этот момент в моей голове словно прорвало плотину. На меня нахлынули чужие, обрывочные и болезненные воспоминания самой Киры Шерридан. Картинки вспыхивали хаотично, размытые многолетним туманом отравленного эликсира. Вот богатые, любящие родители — их улыбки, тепло рук, а затем внезапный кошмар, похороны и дядя Грегор, который сразу же берет её под опеку. А дальше — сплошная серая пелена. Всплыли робкие, редкие свидания с графом Родраном, его редкие ухаживания, от которых у наивной Киры когда-то сладко замирало сердце. И тут же — укол жгучего стыда: балы, где местная знать открыто потешалась над её заторможенностью и неуклюжестью. Я вспомнила Амелию в окружении шепчущихся подружек, их ядовитые смешки за спиной Киры. И саму Амелию, которая после этого с фальшивой заботой обнимала её за плечи и «пыталась помочь», приговаривая:
«Бедняжка Кира, не плачь, они не со зла. Я рядом, я помогу тебе, ты же у нас такая слабенькая…»
«Так вот какая здесь ситуация», — ледяной управленческий разум Виктории мгновенно переварил эту эмоциональную вспышку. Отрицательная лояльность на плашках сканера (–70%, –50%, –90%) теперь обрела логику. Тяжелый свиток в руках Родрана и их агрессивный настрой явно намекали на то, что эти люди приготовили для меня какие-то кабальные бумаги. Передо мной стояла не семья, а слаженная рейдерская группировка, которая рассчитывала забрать под контроль чужой капитал. Уже зная, что до моего совершеннолетия оставался ровно месяц, предположу, что они спешат.
— Кира, — Родран сделал два размашистых шага вперед, нервно поправляя кружевные манжеты и высоко задирая подбородок. В его правой руке был зажат плотный, тяжелый свиток из дорогого пергамента, перевязанный черной лентой. — Прекрати эту свою очередную затянувшуюся истерику. Мы с твоим дядей ждем тебя внизу, в малом кабинете, уже целый час. Живо бери перо и подписывай эти бумаги. Ты все равно ничего не смыслишь в делах, а нам с бароном нужно срочно покрыть дефицит провинциального бюджета.
Он небрежно, с явным, демонстративным презрением швырнул тяжелый свиток на мой туалетный столик, прямо рядом с зеркалом. Родран использовал слово «истерика» как дешевый инструмент психологического давления, пытаясь вызвать у меня чувство вины и заставить быстро поставить подпись, подчинившись его воле.
Дядя Грегор строго, веско кивнул, моментально натянув на свое грузное лицо привычную, фальшиво-широкую улыбку, которая совершенно не сочеталась с холодным и расчетливым блеском его маленьких темных глаз.
— Подписывай, племянница, — приторным, вкрадчивым голосом произнес опекун, полностью подтверждая данные из моего ментального интерфейса. — Не расстраивай своего будущего мужа. Мы ведь желаем тебе только добра и покоя. Ты ведь так устала в последнее время, бедная моя девочка. Подпиши бумаги, и можешь отдыхать дальше.
Я перевела взгляд с фальшиво улыбающегося дяди на лоснящегося графа-павлина, а затем на притихшую сестру. Устроить открытый бунт сейчас, совершенно не зная местных правил игры, расклада сил и законов этого места — это неоправданный, смертельно опасный риск. Мне нужно было выиграть время, получить информацию и понять, какими именно ресурсами я владею, прежде чем объявлять этим рейдерам открытую войну. У них сила, у них власть, а я пока никто в этом теле.
Внутренняя «акула бизнеса» Виктория Рейн мгновенно выстроила тактическую схему маневра. Я сделала глубокий вдох, картинно опустила плечи, изображая легкую вялость от «лекарств», и посмотрела на дядя Грегора затуманенным, покорным взглядом.
— Дядюшка… Граф Родран… — мой голос прозвучал тихо, чуть робко, с идеальной хрипотцой послушной, глуповатой девчонки. — Я… я так хочу быть полезной нашей семье. Скоро мое совершеннолетие, а я совсем ничего не знаю о том, как устроен бизнес моего покойного отца.
Родран снисходительно хмыкнул, переглянувшись с Амелией, которая победно выпрямилась, посчитав себя победительницей.
— И что же ты предлагаешь, Кира? — лениво протянул граф, скрестив руки на груди. — Сама займешься подсчетом провинциальных налогов?
— Нет, что вы, — я испуганно замахала руками, еще глубже погружаясь в роль. — Я просто подумала… Позвольте мне показать, что я хоть немного способна понимать дела, чтобы не позорить вас в столице перед благородными господами. У отца есть дальний пригородный особняк, совсем рядом со стекольным заводом «Прозрачный Кристалл». Позвольте мне поехать туда всего на один месяц. Я хочу своими силами ознакомиться с производством и попробовать помочь дядюшке в управлении. Если за один этот месяц я не справлюсь, совершу какую-нибудь глупость или пойму, что дела мне не под силу… тогда я безропотно подпишу абсолютно любые ваши бумаги. Я полностью откажусь от управления и во всем положусь на вашу мудрую волю. Обещаю. Но дайте мне этот один месяц. Пожалуйста.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Родран сделал два размашистых шага в сторону, увлекая господина де Морте к самому выходу, и заговорил едва слышным, змеиным шепотом, который я, впрочем, уловила благодаря обострившимся чувствам: