Страница 4 из 8
Существо… Вот, во что превратилась наша мать. Высохшая, как изюм. Вся в морщинах. Бледная, как смерть. Бледная… Её ужасная, сморщенная кожа, отдавала каким-то сероватым оттенком. Длинные, белые как снег волосы были разбросаны по подушке.
Трудно было поверить… Нет, не просто трудно, а практически невозможно было поверить в то, что это жуткое существо, всего двенадцать лет назад было красивой, молодой женщиной. Что с ней произошло? Наверно знает только Бог или… дьявол… В общем то, что я увидела, повергло меня в шок… Ей было-то всего пятьдесят…
Какое-то время я неподвижно стояла и с ужасом наблюдала за матерью. Наблюдала, как она корчится от падающего на неё солнечного света. Было такое ощущение, будто она была не человеком, а самым настоящим вампиром. Только это, конечно, было не так. Жаль… Было бы замечательно, если бы она просто превратилась в прах… Но этого не случилось…
Мать всё шипела и просила задёрнуть шторы, а вскоре снова стала орать. В комнату вбежала Анна.
- Мэри-Энн! – выкрикнула она.
Через мгновенье Анна уже оказалась рядом со мной. Она оттолкнула меня в сторону и резко задёрнула шторы. В комнате снова стало темно. Лица матери я уже не видела. Вскоре она перестала шипеть.
- Что ты делаешь?! – прошептала Анна мне прямо в лицо, - Нельзя открывать шторы.
- Почему? – спросила я.
Сестра ничего мне не ответила. Она подошла к прикроватной тумбочке и взяла с неё что-то. Не прошло и пяти секунд, и я услышала, как чиркнула спичка по коробку. Крошечная палочка тут же загорелась, и Анна поднесла её к свече, которая стояла в подсвечнике там же на тумбочке…
Свет от свечи тускло осветил ужасное лицо матери. Лицо, которое я никогда не забуду…
Анна поправила одеяло и осторожно села на край кровати.
- Мамочка, тебе принести что-нибудь? – спросила она.
- Нет, - прокряхтела женщина на кровати, - Оставь нас с Мэри-Энн.
- Хорошо, - ответила ей Анна и встав с кровати, повернулась ко мне. – Не открывай шторы, - тихо, еле слышно, сказала она мне и быстро покинула комнату.
И вот я осталась один на один с женщиной, которую ненавидела больше всех и всего на свете…
Когда дверь в комнату закрылась, мать протянула ко мне свою корявую, сморщенную, сероватую руку с длинными, жёлтыми когтями.
- Мэри-Энн, - прохрипела она и даже улыбнулась.
Я машинально взяла её за руку и села на край кровати.
- Я так рада, что ты вернулась, - прохрипела мать.
«Если бы ни сёстры, я бы никогда сюда не вернулась» - подумала я.
- Прости меня, доченька, - сказала эта ужасная старуха и в тусклом свете одной единственной свечи я увидела, как в её мутных глазах заблестели слёзы.
- Прости меня, моя милая, - продолжила мать, - Я знаю, сколько страданий, сколько боли я вам всем причинила. Сейчас я это понимаю. Прости меня, если сможешь. Я скоро умру и не хочу, чтобы кто-то из моих девочек держал зло на меня.
Мать говорила так искренне, что я просто не смогла не поверить её словам…
По её вискам текли слёзы, а в мутных глазах я действительно увидела раскаяние… В тот момент мне даже стало жаль её. Жаль так, как никого и никогда раньше… Мать выглядела ужасно. Она была измучена и сожалела обо всём, что сделала неправильно. И я… сама удивляюсь… Но я простила её. В тот момент простила. Почувствовала, что это возможно… Я осторожно обняла мать и прошептала ей на ухо:
- Я тебя прощаю.
Вскоре в комнату вернулась Анна. Она принесла матери поесть и сказала мне, что Луиза ждёт меня внизу, на кухне.
Покинув комнату матери, я привела себя в порядок и спустилась к сестре.
После завтрака Луиза сменила Анну и сидела с матерью до самого обеда. Я слышала, как та орала. Наверно, были какие-то припадки…
После обеда я сидела с ней несколько часов. Она заставила меня читать ей, и я читала… Читала в этом полумраке. У меня до сих пор глаза болят…
Потом меня сменила Анна. Весь оставшийся вечер прошёл нормально. Ни криков, ни каких-либо беспокойств.
16 июня 1995 год
Утром нас с сёстрами ждал сюрприз. Не скажу, что приятный. Вчера я думала, что простила мать, но это чувство быстро улетучилось… Сегодня я снова возненавидела её. Возненавидела с новой силой. Всё-таки то, что я пережила в детство, не перечеркнуть её раскаянием…
В общем о «сюрпризе»…сюрпризе» … Когда мы с сёстрами спустились на кухню, на столе нас ждал завтрак. Мы с сёстрами переглянулись. Никто из нас его не готовил. «Неужели это мать сделала?» - подумала я…
Анна подошла к окну и через секунду выкрикнула:
- Смотрите!
Мы с Луизой быстро подбежали к ней и тоже посмотрели на улицу. Там, за окном, мать в длинной ночной рубашке собирала какие-то сорняки… Цветы… Собирала букет… Странно… Она не только вышла из своей комнаты, она ещё и приготовила завтрак и вышла на улицу! А как же её боязнь света? – подумала я. Ох… Да какой там свет?! На улице снова было пасмурно. И это летнее утро скорее походило на вечер, чем на утро…
Мать вдруг замерла, выпрямилась и посмотрела прямо на нас, стоявших возле окна и наблюдавших за ней. Все мы, как один, отшатнулись назад. Так, будто испугались её. Будто нельзя нам было наблюдать за ней. Я думаю, что в этот момент каждая из нас вспомнила детство. Ну, по крайней мере, я-то уж точно. У меня возникло чувство тревоги и даже страха. «Вот сейчас мать вернётся в дом и накажет нас!» - пронеслось у меня в голове… Луиза вдруг усмехнулась. Наверно поняла то, о чём я подумала, по выражению моего лица.
- Она больше ничего нам не сделает, - уверенно сказала Луиза, - Мы уже не маленькие дети. Да и она уже не та, что раньше…
Анна тяжело вздохнула и посмотрела на стол.
- Давайте завтракать, - сказала она…
Весь день я практически не видела мать. Сестёр тоже. Каждая занималась какими-то своими делами. Какими? Понятия не имею…
Я гуляла по территории вокруг дома. Гуляла по этим «джунглям» и вспоминала, как мы, в далёком детстве, с сёстрами и отцом, играли здесь и веселились, пока мать готовила нам обед или ужин… Аа потом я вспомнила качели, на которых так любила качаться маленькая Анна. Качели стояли где-то за деревьями, и я пошла к ним. Странно… Они всё ещё были там. Старые, ржавые, скрипучие, но они мам были…
До обеда я просидела на этих качелях. Я бы сидела там до самой ночи, но Луиза нашла меня и позвала к столу…
Обедали мы все вместе. Я, Луиза, Анна и мать. Все молчали. Мать исподлобья поглядывала на нас…