Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 109

— В «Нью-Йорк таймс бук ревью» была рецензия на одну книгу, кажется, в красной обложке. Не помните такую?

Эй Джей:

— Да, что-то знакомое. [Перевод:

Это ровным счетом ни о чем не говорит. Автор, название, сюжет — по таким приметам искать гораздо легче. Сведения о том, что книга могла продаваться в красной обложке и что в «Нью-Йорк таймс бук ревью» написали на нее рецензию, помогают мне гораздо меньше, чем вы думаете.

] Возможно, вы что-то еще о ней помните? [

Ну же, хоть что-нибудь.

]

Далее Эй Джей подводит БН-О к стеллажу с новинками, и тот или та уже не может уйти из магазина, не купив добротной книги в твердом переплете.

Как ни странно, смерть Ник оказала прямо противоположный эффект. Хотя Эй Джей открывал и закрывал «Остров» с безучастной пунктуальностью офицера СС, продажи в том квартале были худшими за всю историю существования магазина. Конечно, Эй Джею сочувствовали, но сочувствовали слишком глубоко. Ник была местной, своей. Людей тронуло, когда выпускница Принстона (и, шутка ли, отличница средней школы острова Элис!) вернулась в родной городок, чтобы вместе с мужем открыть книжный магазин. Приятно для разнообразия встречать молодежь, а не провожать ее в мегаполис. Когда Ник умерла, обнаружилось, что, кроме этой утраты, у жителей Элиса нет ничего общего с Эй Джеем. Они считали его виноватым? Отчасти. Почему он сам не повез того писателя домой? Они утешали друг друга и шепотом повторяли, что муж покойной всегда был немного странным и — они клялись, что расизм тут ни при чем — немного чужим; по парню сразу видно, что он нездешний. (Эй Джей родился в Нью-Джерси.) Мимо магазина они проходили с тяжелым вздохом, как мимо кладбища.

Эй Джей снимает деньги с их кредитных карточек и приходит к выводу, что потеря имущества интегрирует в общество, а смерть — изолирует от него. К декабрю продажи снижаются до обычного уровня. Интерес к ограблению иссякает.

В пятницу, за две недели до Рождества и за две минуты до закрытия магазина, Эй Джей гонит поганой метлой последних посетителей. Мужчина в пуховике мнется у полки с детективами, не решаясь разориться на последнего Алекса Кросса

[16]

[Цикл детективных романов американского писателя Джеймса Паттерсона.]

.

— Двадцать шесть долларов — как-то многовато. В интернете ведь можно дешевле купить?

Эй Джей говорит, что не знает, и просит мужчину уходить.

— С такими ценами вы не выдержите конкуренции. Давно пора их снизить, — говорит пуховик.

— Снизить цены?

Снизить. Цены

. Как-то не приходило в голову, — вежливо отзывается Эй Джей.

— Дерзите, молодой человек?

— Что вы, я вам благодарен. На ближайшем собрании акционеров «Острова» я обязательно выскажу ваше инновационное предложение. Я же понимаю, конкуренты не дремлют. Между нами говоря, в начале двухтысячных мы на время забыли о них. Я считал это ошибкой, но совет постановил: пускай соревнуются спортсмены-олимпийцы, детишки на конкурсах орфографии и производители зерновых. Однако сегодня я рад сообщить, что «Остров» снова в игре и дает решительный отпор конкурентам. Кстати, — добавляет Эй Джей, указывая на дверь, — магазин закрыт.

Не успевает ворчащий пуховик скрыться за дверью, как на пороге появляется старушка. Она постоянная покупательница, поэтому Эй Джей старается не показывать, что ему досадно заниматься ею в неурочное время.

— О, миссис Камбербэтч, — говорит он. — К сожалению, мы уже закрываемся.

— Мистер Фикри, не смотрите на меня, как Омар Шариф на Фатен Хамаму

[17]

[Семейная пара египетских актеров, снимавшихся в Голливуде.]

. Я очень зла на вас.

Миссис Камбербэтч проталкивается мимо Эй Джея в торговый зал и бросает на прилавок толстую книгу в мягкой обложке.

— Вот книга, которую вы мне вчера посоветовали. Хуже я за все свои восемьдесят два года не читала. Так что будьте добры, верните мне мои деньги.

Эй Джей переводит взгляд с книги на старушку.

— Что вам не понравилось?

— Много чего, мистер Фикри. Начать с того, что рассказчиком выступает Смерть! Мне восемьдесят два года, и пятьсот пятьдесят две страницы, написанные Смертью, не доставляют мне ни малейшей радости. По-моему, советовать мне такую книгу было в высшей степени бестактно.

Эй Джей извиняется, но вины за собой не чувствует. Что за народ эти покупатели? Им не только книгу подавай, но и гарантию, что она им понравится. Эй Джей оформляет возврат. На корешке появился залом. Перепродать книгу не получится.

— Миссис Камбербэтч, — не может сдержаться Эй Джей, — похоже, что вы читали эту книгу. И на первых страницах не остановились.

— Вы еще спрашиваете! — вспыхивает старушка. — Конечно, читала. Всю ночь не могла от нее оторваться, так она меня разозлила. А мне на данном этапе жизни бессонные ночи ни к чему. И уж тем более лишними были ручьи слез, которые из меня выжал этот роман. Надеюсь, мистер Фикри, что впредь вы будете это учитывать.

— Разумеется, — говорит Эй Джей. — Мне очень жаль, миссис Камбербэтч. Большинству наших покупателей «Книжный вор» понравился.

Когда последние посетители уходят, Эй Джей переодевается в беговой костюм. Выходя из магазина через парадную дверь, он по новой привычке не запирает ее за собой.

На школьных и университетских стартах Эй Джей бегал кроссы. Дисциплину эту он выбрал главным образом потому, что его не тянуло ни к каким другим соревнованиям, кроме аналитического чтения. В те годы ему казалось, что бегать по пересеченной местности может любой дурак. Школьный учитель физкультуры поэтически называл его надежным середняком, подразумевая, что в любой группе он финиширует с результатом чуть выше среднего. Теперь же, после перерыва, Эй Джею приходится признать, что бегать кроссы дано не каждому. Он не в состоянии продержаться больше трех километров без остановки, и даже с остановками редко пробегает больше восьми. При этом спина, ноги и все тело болят. Хотя это скорее плюс. Если раньше он любил размышлять на бегу, то теперь боль отвлекает его от этого бесполезного занятия.