Страница 9 из 54
Я собиралась поехать в коттеджный поселок «Волжский» для того, чтобы поговорить с Владимиром Четвертушкиным, но, поскольку дом, в котором проживала уволившаяся домработница супругов Алевтина Тимошенкова, находился как раз по пути следования в поселок, я решила заехать сначала к ней.
Прибыв на место, я вышла из своей машины и подошла к двери одноэтажного дома Алевтины. Деревянный дом, выкрашенный голубой краской, выглядел скромно, но аккуратно. Окна были наполовину занавешены тюлевыми занавесками, на подоконниках стояли горшки с цветами.
Я постучала в дверь, и вскоре она открылась. На пороге стояла женщина лет сорока с небольшим на вид в домашнем хлопковом халате. Лицо уставшее, темные волосы собраны в пучок.
— Здравствуйте, — поздоровалась я.
— Здравствуйте, — немного настороженно ответила женщина.
— Вы ведь Алевтина Николаевна Тимошенкова? — уточнила я.
— Да, это я, — кивнула женщина и спросила: — А вы кто?
— Меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Екатерины Федоровны Четвертушкиной. Вы ведь работали у них в коттедже, не так ли? — уточнила я.
— Да, все верно, я была у них домработницей, или помощницей по хозяйству. Так меня называла Екатерина Федоровна, — объяснила Алевтина Тимошенкова.
— Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Мы могли бы с вами поговорить? — предложила я.
— Меня вообще-то уже допрашивали в полиции, — сказала Алевтина и вопросительно посмотрела на меня.
— Поскольку я занимаюсь расследованием этого преступления параллельно с полицейскими, мне нужно составить свое представление. Я вас не задержу, Алевтина Николаевна, — объяснила я.
— Ну хорошо, давайте тогда присядем во дворе. В дом я вас не могу пригласить, вы уж извините, — сказала Тимошенкова.
— Ради бога, можно и во дворе, на свежем воздухе.
Мы с Алевтиной сели на лавочку, которая стояла недалеко от входной двери.
— Не представляю, кто мог ее убить, она была такая необыкновенная женщина, добрая, внимательная, отзывчивая. Они мне очень хорошо платили, но я вынуждена была уволиться. Моя дочка Лариса недавно родила сына, я потому вас и не пригласила в дом, там сейчас такой бедлам, — сказала Алевтина.
— Поздравляю вас, вы стали бабушкой, — сказала я.
— Спасибо, это, конечно, счастье, но… есть проблемы. У Ванечки больное сердце, этот диагноз поставили еще в роддоме, необходима операция. А тут еще одна беда — муж Ларисы, Вадим, ушел из семьи. Сказал, что ему не нужен больной ребенок, представляете? — Алевтина смахнула слезы. — Я не понимаю, как же так можно поступить? Ведь это же твоя кровиночка! Лариса одна не справлялась, поэтому мне пришлось оставить работу у Екатерины Федоровны, хотя она мне очень хорошо платила. Но у меня было безвыходное положение: я не могла оставить дочь без поддержки. Кто же ей поможет, кроме меня?
— Алевтина Николаевна, скажите, вы не заметили ничего странного, необычного перед своим увольнением? Может быть, Екатерине Федоровне кто-то угрожал? — предположила я.
— Да нет, вроде бы никаких угроз не было. — Тимошенкова пожала плечами.
— Значит, все было, как обычно? Не было подозрительных звонков и визитов? Так? — Я продолжала задавать вопросы.
— Звонки по телефону вообще-то были, но Екатерина Федоровна на них отвечала спокойным голосом, — сказала Алевтина.
— А в гости к ней кто-нибудь приходил? — задала я следующий вопрос.
— Приходила одна, — со вздохом произнесла Тимошенкова. — Вроде как ее подруга, только…
— Что?
— Не нравилась мне всегда эта Валерия Викторовна. Какая-то она… неприятная особа. Но Екатерина Федоровна ее привечала. Может быть, потому что эта Валерия была гражданской женой друга мужа Екатерины Федоровны? Не знаю.
«Это про нее рассказывала мать Екатерины», — вспомнила я.
— Эта Валерия Викторовна вела себя как-то… развязно, что ли. Как-то раз я увидела, что она очень уж таким каким-то близким, что ли, жестом растрепала волосы Владимира Борисовича, по-свойски, одним словом, и сказала Екатерине Федоровне: «Ты, Катя, не ревнуй». Да еще и засмеялась при этом неприятным смехом.
— Алевтина Николаевна, скажите, а Екатерина Федоровна и ее муж Владимир Борисович жили дружно? Или не очень? — спросила я.
«Если Валентина Степановна говорила, что не в курсе семейной жизни своей дочери и ее супруга, то домработница уж точно должна все знать. Ведь жизнь супругов проходила на ее глазах», — подумала я.
— Ох, не очень-то и дружно, — вздохнула женщина.
— Они, что же, ссорились, ругались, скандалили? — продолжала уточнять я.
— Ну, насчет скандалов я ничего сказать не могу, потому что не слышала. Но недовольство друг другом они выражали, тут уж нечего скрывать, — ответила Алевтина.
— А по какому поводу? — задала я следующий вопрос.
— Екатерина Федоровна говорила Владимиру Борисовичу, что он слишком уж увлекается участницами психологических тренингов. Он ведь психолог, у него и свой офис имеется, в котором он ведет индивидуальный прием. А Екатерине Федоровне не нравилось, что ее супруг уделяет так много времени посторонним женщинам. Откровенно говоря, мне бы это тоже не понравилось. Поэтому я очень хорошо понимаю Екатерину Федоровну, — объяснила Тимошенкова.
— Иными словами, Екатерина Федоровна ревновала своего мужа? Так? — продолжала допытываться я.
— Ну да, я уверена, что она ревновала Владимира Борисовича, — кивнула Алевтина.
— А как на это реагировал Владимир Борисович? Он все отрицал? Или же нет? — спросила я.
— Ну он вел себя как все мужчины: «Да что ты придумываешь, дорогая? Да это все твои фантазии!» Ну и все в таком духе. Конечно, он отнекивался, а как же иначе? Не признаваться же законной супруге в том, что завел шашни на стороне! — эмоционально воскликнула женщина.
— Вы так бурно реагируете, Алевтина Николаевна, — заметила я.
— Так ведь я сама прошла через все это! Мой муж тоже увлекался дамочками. В конце концов я не выдержала его гулянок и выставила его вон. Он ведь, ко всему прочему, и выпивать начал. Ничего, мы с Ларисой не пропали без него. Я дочку вырастила, считайте, что одна. И Ванечку мы тоже вырастим! — с уверенностью заявила Тимошенкова.