Страница 33 из 54
Зинаида Николаевна замялась.
— Один мой знакомый… хотя правильнее сказать, мой… ну, муж, что ли. Правда, мы с ним не зарегистрированы в загсе, так живем… гражданским браком. А что? Почему вы спросили про этот перстень?
— Когда он вам подарил перстень? — не отвечая на встречные вопросы, надавила я.
— Да вот после прошлой командировки и подарил, это, получается, пять дней назад было, — задумчиво ответила женщина. — Он тогда на сутки уезжал.
— Скажите, этот перстень сейчас у вас? — вместо ответа я задала новый вопрос.
— Нет, — покачала головой Конобеевская.
— А где он?
— А это важно? — Женщина снова испуганно посмотрела на меня.
— Очень важно, Зинаида Николаевна, — заверила я женщину. — Видите ли, я сейчас расследую тяжкое преступление — убийство одной женщины.
— Господи…
Конобеевская едва слышно охнула.
— Да. Так вот, женщину убили и ограбили, украли шкатулку с ювелирными украшениями. Среди них был этот перстень. Вот поэтому я так подробно спрашиваю вас о нем, — объяснила я.
— Но Гера не мог! Он не убивал! Он вообще не убийца и…
Женщина не договорила.
— Так этот перстень подарил вам ваш гражданский муж Георгий? — уточнила я.
— Да, он. Но я клянусь вам, чем хотите, Гера не убийца! — воскликнула Зинаида Конобеевская.
— Допустим. Но как же перстень попал к нему в таком случае?
Зинаида Конобеевская пожала плечами:
— Я не знаю. Но…
— Вы сейчас повторите, что ваш гражданский муж не убийца. Но ответьте мне еще на такой вопрос: как этот перстень оказался у перекупщика краденого Косачева? — спросила я.
— Я его отнесла… Но я не знала, что он перекупщик краденого. Я всегда думала, что он просто оценщик, — растерянно произнесла женщина.
— А зачем вы отнесли ему перстень? — спросила я. — Ведь вам его подарил гражданский муж.
— Понимаете, этот перстень… Там на нем была гравировка, а это значит, что у него была хозяйка. То есть перстень кто-то носил, надевал. Я поносила его немного, а потом мне стало так некомфортно. Я сняла его с пальца, и сразу полегчало. Вот поэтому я и решила отнести его знакомому. Чего он будет просто так лежать. Пусть лучше деньги в семье будут. А вы говорите, что на этом перстне кровь?! — с ужасом воскликнула женщина.
— Зинаида Николаевна, где сейчас находится ваш гражданский муж, Георгий… как его отчество и фамилия? — спросила я.
— Георгий Миронович Бирюков, — сказала женщина. — Но где он сейчас, я не знаю.
— Вот как? А где он работает? — задала я следующий вопрос.
Зинаида Конобеевская промолчала.
— Он говорил вам что-нибудь о своей работе? — повторила я вопрос.
— Говорил, что занимается вроде как бизнесом каким-то, — неуверенно ответила женщина.
— Каким именно бизнесом? — не отставала я.
— Не знаю, но он часто ездит в командировки.
— Надолго? — допытывалась я.
Почему из этой Конобеевской каждый ответ приходится буквально вытаскивать клещами?
— Что? А, нет, ненадолго. Ну, как правило, на день, потом возвращается. Когда один раз в неделю, а когда и два у него командировки. Но он всегда возвращался домой на другой день. Как правило, он звонил накануне. Но в этот раз Геры уже нет двое суток. И звонка от него тоже не было. Обычно он возвращается быстрее. Перед отъездом к нему приезжал товарищ, друг давний, так он сказал. Вроде как знакомый по его бизнесу. Он несколько раз уже был у нас. Такой… небольшого роста, плотный весь такой, светловолосый и с родинкой на правом виске. А утром они оба уехали.
— Скажите, Зинаида Николаевна, еще к Георгию Мироновичу кто-то из его приятелей приезжал? — спросила я.
Конобеевская задумалась.
— Да, вы знаете, были еще в гостях у него несколько человек. Тоже вроде как его старые знакомые. Они в основном приезжают накануне того дня, когда Гера уезжает по делам. Да, точно, они вместе уезжают. А потом Гера возвращается домой один, — сказала женщина.
— Значит, вашего гражданского мужа нет дома уже двое суток? — уточнила я.
— Да. Именно так, — печально подтвердила Конобеевская. — Сначала я подумала, что это обычная поездка, командировка, связанная с делами, с бизнесом, как Гера всегда говорил. Но потом я начала беспокоиться. Мысли разные в голову стали лезть: вдруг произошло что-то… страшное?
Я посмотрела на медсестру. Выглядела она очень встревоженной. Во время нашего с ней разговора она несколько раз улыбнулась, но улыбка эта была какая-то неуверенная, стеснительная, что ли. Чувствовалось, что этой женщине многое пришлось пережить в жизни. Впрочем, от ее соседки Клавдии Яковлевны я уже знала, что Конобеевская пережила смерть мужа-алкоголика, скандалы с ним и его побои. И вот теперь, когда ей встретился мужчина, который не пил, не бил и заботился о ней, произошло что-то страшное. Видно, женщинам действительно дана способность сердцем чувствовать беду.
— Зинаида Николаевна, а как и где вы познакомились с Георгием Мироновичем? — спросила я.
— Да здесь, в больнице, и познакомились. Гера как-то пришел и сказал, что поранил руку. Я промыла, обработала антисептиком и перевязала. Он выглядел приличным, вежливым. Потом, через некоторое время, он снова появился у нас, начал приглашать в кафе. В общем, отношения стали развиваться, и вскоре он предложил жить вместе и переехать к нему. Он ведь хороший, добрый, ни разу руки на меня не поднял… не то что мой первый муж, горький пьяница, пропойца. Никогда не скандалил, мы даже почти с ним не ссорились, так, только по мелочам разве что. Подарки мне дарил, деньги давал на ведение хозяйства. Ничего плохого не могу о нем сказать…
— Значит, Георгий Миронович прилично зарабатывал? Получается, что дела в его бизнесе у него шли хорошо? — спросила я.
— Ой, вот насчет этого я толком и не знаю. Моя зарплата медсестры полностью оставалась у меня, коммунальные услуги Гера тоже сам оплачивал, ну что еще? Да, одежду себе он тоже сам покупал, конечно же, на свои деньги, — ответила Зинаида.
— Зинаида Николаевна, а у вас есть фотография Георгия Мироновича? — спросила я.
— Есть. Вот.
Конобеевская перелистала телефон и показала мне фото мужчины. На первый взгляд ничего особенного не было, в смысле примет, но выглядел он вполне респектабельно: темные волосы, уже с залысинами, четко очерченные скулы, прямой нос.
Я скачала фото Георгия Бирюкова в свой телефон.
— Зинаида Николаевна, вы не отчаивайтесь раньше времени, нужно верить в лучшее, — сказала я на прощание Конобеевской.