Страница 5 из 140
Глава 2
Знакомство с Каалане
— Приятель, я невкусный. Во мне полно всякой гадости с химией. Отравишься ещё. Оно тебе надо? — увещевал я, медленно отступая от грозного зверя в холке не меньше алабая.
Впрочем, не надеясь на понимание с его стороны, медленно положил вспотевшую ладонь на рукоять ножа, продолжая пятиться дальше от куста. Волк-переросток остановился и, фыркнув, проводил меня взглядом, пока я не покинул территорию. Он принялся поедать ягоды, жмурясь от удовольствия. Я удивлённо наблюдал, как хищник, по сути машина смерти, кайфует от ягод и ему плевать было на ходячий кусок мяса с костями в восемьдесят с небольшим килограмм.
Пронесло, — подумалось мне. И, не поворачиваясь спиной к зверю, вывалился из подлеска. Вытерев вспотевший лоб, быстрым шагом поспешил покинуть территорию хищника. С опозданием вспомнил, что оставил свою куртку и посох у куста. И того, кроме ножа при мне остались только медиаторы и монеты в заднем кармане. Зажигалку с бумагой и струной подарил волку вместе с курткой. Поискав по пути вдоль кромки леса, выбрал самую крепкую метровую палку с утолщённым концом, обстругал её от лишних сучков, придав вид неплохой дубинки.
— Не супер-пушка, но что есть, то имеем, — помахав дубинкой, я продолжил свой путь на запад.
В полдень солнце припекало макушку не по-осеннему. Решив сделать небольшой привал, выбрал разлапистое дерево и, забравшись на безопасную высоту, надёжно расположился между разветвлением толстых веток у ствола. Прикрыв глаза, задремал.
Отдохнув, очнулся рывком и оглядел местность вокруг дерева. Хищников вроде не видно. Пошумел для верности и, убедившись, что внизу безопасно, спустился с дерева. По ощущениям и по расположению солнца отдыхал примерно два часа. Негативных последствий после употребления ягод не ощущалось, потому с лёгким сердцем перекусил чудо-ежевикой и с новыми силами и энергией продолжил свой путь.
— Всё-таки свежий воздух полезен для здоровья, — улыбнувшись, проговорил я, осматривая округу. — Значит, будем наслаждаться оздоровительными процедурами и прогулкой.
Так, разговаривая иногда сам с собой, за долго до заката вышел на тропу с колеёй, оставленной колёсами телег. Настроение резко пошло вверх. Проследив взглядом направления, решил сначала пойти в сторону леса. Может на заимку охотников или лесорубов наткнусь. Направление дальше на запад вдоль обрыва не прельщало тем, что мог остаться посреди дороги в ночи. А тут был шанс, если не на домик охотников выйду, то хотя бы успею перед темнотой устроиться безопасно на дереве. Или что-нибудь придумаю. Выбрав направление, негромко запел одну из туристических песен, бодро вышагивая по тропе.
Вы спросите. А кто такой турист?
И я отвечу, ничего не скрою.
Турист в душе ребёнок и артист, которому не хочется покою.
А хочется лишь лазать по горам, да с рюкзаком таскаться за плечами.
И свой сухарь последний, пополам, с пятью своими поделить друзьями.
Дорога нырнула в лес по явно когда-то вырубленной и выкорчеванной просеке, упёрлась в развилку, разделявшую её двухметровым желтоватым булыжником с отшлифованной лицевой стороной и выбитыми закорючками или иероглифами. Слышал, что у древних алтайских народов своя письменность была, но то, что я сейчас рассматривал, скорее походило на дикую помесь китайских иероглифов и рун северных друидов или как там назывались нордические древние умники. Обойдя монументальный указатель, нашёл за ним небольшое кострище, обложенное камнями, с утоптанной травой вокруг. Видать, местная стоянка путников. Значит, и я этим воспользуюсь. Осталось только огонь добыть.
Понадеявшись на удачу, долбанул несколько раз обухом ножа по дорожному камню и высек густой сноп искр. Понятия не имею, какого размера в природе бывает кремний или пирит, но мне явно сегодня везёт. Осмотревшись, собрал с какого-то колючего куста пух, настрогал тонкую стружку с подобранной ветки, собрал по округе сушняк для костра и выложил заготовку в очаг. Вернулся к камню с заготовкой из стружки с пухом, уложенных в небольшой кусок берёзовой бересты, и в несколько ударов обуха добился нужного результата. Осторожно раздувая занявшееся пламя, сунул быстро разгорающийся огонь в заготовку. Немного раздув, убедился, что костром обеспечен. Пробежался по округе и натаскал ещё сушняка. С чувством выполненной работы расположился рядом, глядя в огонь. Ночь быстро вступала в свои права, засияв яркими звёздами на небе.
— Какой интересный человек, — раздался в голове женский голос.
— Кто тут⁈ — подскочил я, озираясь и пытаясь увидеть говорившего. — Выходите, потолкуем. Правда угостить нечем, есть только ягоды.
— Это что-то новенькое, — хихикнул голос. — За нож не хватайся и штаны не обмочи. Я выхожу.
На освещённую пламенем костра площадку вышел крупный волк, похожий на недавно встреченного мной любителя ягод. Зелёные глаза излучали разум и, кажется, насмешку. Пасть с крупными клыками скалилась в подобии ухмылки.
— Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Привет шиза и жёлтые стены, — проговорил я, тупо уставившись на крупного зверя, который невозмутимо уселся напротив и с любопытством меня рассматривал. Надеюсь, не как ужин туриста. — Кажется, ягоды всё-таки с сюрпризом. Я теперь с Барбоскиными разговаривать начал.
— Ахахаха! Уморительный, странный человек. Ну, давай своё угощение, — волчица, а судя по голосу я навряд ли ошибся, вильнула хвостом и щёлкнула пастью. — А «Барбоскины», это кто?
— Сказка для детишек в телевизоре, — отсыпал горсть ягод из котомки и протянул волчице. — Кстати, а как мы общаемся? Это телепатия или как оно называется?
На удивление, страха или паники я не ощущал. Волчица выглядела вполне спокойной и дружелюбной. Сейчас меня заботил один шокирующий вопрос. Каким, блин, чудом она со мной говорит? Слизнув за раз всю горсть ягод у меня с ладони, волчица ненадолго задумалась и ответила.
— Маги это называют ментальным общением, я же предпочитаю называть мыслеречью, — ответив, она вопросительно посмотрела на котомку. Правильно поняв, я протянул ещё одну горсть ягод.
— Но прежде чем ты начнёшь закидывать меня вопросами, предложу обмен. Информация о тебе, а я отвечу на некоторые твои вопросы, — схрумкав очередную горсть ягод, заявила волчица, довольно облизнувшись.