Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 79

Татары-прислужники начали заносить блюда, не забыв поставить перед каждым гостем пиалы для омовения рук. Первым номером шел пилав, за ним форель «бек-балык» и пирог «саурма берек» из тонкого теста с сочной мясной начинкой. Затем сладкое рассыпчатое печенье курабье из муки и меда. А следом «кумак кебан борит» — нечто вроде пудинга из масла и меда на сковородке.

Ждал чебуреков, но так и не дождался. Название «саурма» вызвало ассоциацию с шаурмой, но нет — это оказался именно пирог из скрученных улиткой «колбасок» из теста с мясным фаршем, похожий на те, что пробовал в Турции в прежней жизни. Вообще, как заметил, турецкое влияние на крымско-татарскую кухню очевидно.

— Какие у нас планы на ближайшие дни? — спросил, когда в конце трапезы нам подали зеленый чай.

Волконский тут же откликнулся:

— Завтра остаемся здесь, смотрим танцы дервишей и обряд обрезания. Потом — Евпатория, встреча с мусульманским и караимским духовеством и купцами. На третий день возвращаемся через Симферополь в Ореанду, ночуем в Гурзуфе, в доме Ришелье, где обитает наш гостеприимный крымский хозяин, — он поклонился графу Воронцову. — После едем смотреть его владения в Алупке.

— Я там дворец хочу построить, — сообщил граф Михаил Семенович. — И еще один, выше, в Массандре. Только нужно выкупить земли у тамошнего владельца. Еще можно визитировать Голицыну в Кореизе. Что до Симферополя, то местное дворянство мечтает устроить бал.

— Мы не принимаем приглашения на балы по причине известия о смерти короля Баварского, государева родственника. Так и сообщите дамам, дабы уменьшить их разочарование, — возразил Волконский.

Дервиши, обрезание, визиты, экскурсии, балы, дамы — о чем только думал Александр, отправляясь в Крым! У него на столе пачка доносов с перечислением имен и планов заговорщиков, а он собрался осмотреть участок в Ореанде.

— Что у нас с Севастополем?

— Вскорости ожидается спуск на воду катера «Жаворонок».

— Грейг будет?

— А как же!

— Так, Севастополь точно включай в программу. Что же до остального, то все отменяем. Кроме Евпатории. Туда выезжаем рано утром.

— Но…

Я не дал ему договорить.

— Дибич, Чернышев! За мной!

Проследовал в комнату, служившую мне и спальней, и кабинетом. Мельком отметил походную кровать и развернулся к генералам, следовавших за мной гуськом.

Дождался, пока Чернышев прикроет дверь и полушепотом сообщил:

— Россия на пороге большой беды, товарищи мои.