Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 26

Глава 10

Я замерла на краю оврага, вцепившись пальцами в мех накидки. Готовая к отпору, к насмешкам, к справедливому гневу. Вот он скажет: «Ага, вот ты какая! Воровка!» Или того хуже – посмеется надо мной. Или пригрозит стражей. В голове пронеслись все возможные варианты, и каждый был горше предыдущего.

В любом случае я ждала атаки. Словесной, магической, даже физической – какой угодно. Он восседал в куче украденных подарков, этом памятнике моему падению, и его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Ничего, кроме привычного спокойствия.

Миран сдвинул в сторону блестящую коробку, которая пыталась вывалиться из кабины, и, подперев гору подарков спиной, галантно предложил мне руку. Словно собирался помочь даме взойти в экипаж на светском рауте!

Я хмуро посмотрела на его ладонь, не шелохнувшись. Он не отдернул ее. Наоборот, придвинулся навстречу.

– Давай залезай, – подмигнул Миран.

Я медленно, будто совершая нечто запретное, протянула свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти. Прикосновение было… теплым. Не обжигающе-горячим, как можно было ожидать от мага огня, а просто очень теплым, живым. Он мягко потянул, помогая мне забраться в сани, заваленные их подарками. То есть, конечно, моими трофеями.

Я плюхнулась на сиденье подле него, потеснив несколько ярких коробок. Они пахли хвоей, конфетами и чем-то чужим, праздничным.

– Зачем ты пришел? – спросила я сипло, но гордо. – Поймать меня с поличным?

Миран уставился на меня в оба глаза. Не осуждающе. С интересом.

– Я пришел провести время с тобой, – ответил он тем тоном, каким говорят о само собой разумеющемся. – Чтобы ты не встречала праздник Долгой Ночи одна.

Эти слова поразили меня сильнее любой магии. В груди дрогнуло, по спине пробежали предательские мурашки. Но тут же, словно хлебнув полынного отвара, я почувствовала горький привкус во рту.

– Я и не собиралась его встречать, – припечатала я, отворачиваясь и глядя в темноту леса. – Ни одна. Ни с кем-либо!

– Это у тебя что-то личное, да?

В его голосе не было любопытства, лишь констатация факта. Не желая развивать тему, я воззрилась на свои безобразные, как мне всегда казалось, ногти. Сколько их ни обрезай, снова вымахивают длинные и острые. Я уже и не обрезала. Приноровилась. Выявила плюсы – например, такими лед долбить удобно… Первые годы я в пещере жила, а отшельник шарахался от меня, как от чумной.

– Ты хоть не будешь спорить с тем, что тебе одиноко? – не отставал Миран.

Я пожала плечами. Признавать это вслух было равносильно капитуляции. Сдаче последнего бастиона.

– Мне никто и не нужен, – выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. – Какой вообще толк в друзьях? Чтобы подарки дарили?

– Ну да, – усмехнулся Миран. – У тебя подарков, я смотрю, и так полно.

– А то! – вспыхнула я и подняла на него взгляд. – Лес мой – выходит, и подарки в нем мои!

– Свой-то нашла? – спросил он, и в его интонациях прозвучала какая-то ласковая насмешка.

Рука сама потянулась к карману платья, где лежал камень из болотного свертка.

– Нашла, – пробормотала я.

– И? Не понравилось?

– Понравилось…

Пожалуй, умей я краснеть, превратилась бы уже в подобие помидорки. Стыд сдавил горло. Глупо я себя веду… Как капризный обиженный ребенок, который, не получив желаемого, сломал все вокруг. Я украла у людей их безделушки, их миг радости, а Миран… он сидел рядом и не упрекал меня.

Тяжело вздохнув, я осознала неизбежное:

– Надо вернуть подарки обратно. Под ель.

– Хочешь, я это сделаю? – предложил он.

Я покосилась на гору подарков. Отправлять его одного было малодушно. Даже подло. Но мысль о том, чтобы выйти к ярмарочной толпе, к этим веселым беззаботным студентам, приводила меня в ужас.

Молча, с решимостью обреченной, я потянулась к рычагу управления санями. Моторчик взвыл, и мы плавно тронулись, направляясь обратно к поляне. Я подъехала как можно ближе, оставаясь в тени деревьев. Доносившийся гул веселья теперь казался не раздражающим, а пугающим.

Я выпрыгнула из саней и повернулась к Мирану.

– Ярина, – сказала я быстро, прежде чем передумать. – Меня зовут Ярина…

Он улыбнулся.

– Яра, значит.

– Да, – я сглотнула ком в горле, – вроде того.

– Я верну подарки под ель и приеду к тебе в избушку, – заявил Миран. – Если ты не против.

– Не нужно, – покачала я головой. – Встречай праздник с друзьями. Ты это заслужил.

– А потом я могу тебя навестить? – не отступал он. – Завтра…

Я согласно кивнула. Развернулась и скрылась в кустах, оставив его разбираться с последствиями моего диверсионного безумия. Сама же притаилась в зарослях, наблюдая. Миран подъехал на санях прямо к ели. Веселящийся народ, естественно, заметил его и мою «добычу». Огневика мгновенно окружили.

– Это еще что? Откуда? – посыпались возгласы.

– Подарки! Они же пропали!

– Отыскались, – скупо бросил Миран, методично разгружая сани.

– Как так «отыскались»? Объяснись! – потребовала Веста и, не дождавшись объяснений, констатировала: – Ясно, что никакие лесные духи их не забирали.

– Конечно, – поддакнул Душан, поправляя очки. – Это антинаучно. Объяснение должно быть логичным.

– На этот раз твои розыгрыши – перебор, – строго и недовольно сказал Влас. – Думал, будет смешно?

– Уходи, пожалуйста! – Агнесса надула губы. – Не порти нам больше праздник.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вот сейчас. Сейчас он меня сдаст. Укажет пальцем на кусты. Скажет: «Это не я! Это она, злая ведьма!» Все обернутся. И я увижу в их глазах то, к чему привыкла: страх и отвращение.

Однако Миран с каменным лицом поставил последнюю коробку под елку и, сунув руки в карманы мантии, сделал шаг к саням, чтобы уехать. Принять вину на себя. Стать козлом отпущения.

И я не выдержала. Выбежала из своего укрытия. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

– Постойте! – крикнула я, и мой голос, непривычно звонкий, прорезал шум толпы. Студенты замолкли и уставились на меня. Десятки пар глаз. Удивленных, шокированных, испуганных. – Он не виноват! Это… я украла ваши подарки!

Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Воцарилась тишина. Такой тишины, кажется, не было даже в самом глухом уголке моего леса.

Агнесса прикрыла рот рукой. Влас пялился на меня с нескрываемым изумлением. Душан, кажется, перестал дышать. И только Веста взирала на меня с каким-то странным, почти научным любопытством. Первой же и нарушила тишину: