Страница 19 из 26
Глава 10
Я замерла на краю оврага, вцепившись пальцами в мех накидки. Готовая к отпору, к насмешкам, к справедливому гневу. Вот он скажет: «Ага, вот ты какая! Воровка!» Или того хуже – посмеется надо мной. Или пригрозит стражей. В голове пронеслись все возможные варианты, и каждый был горше предыдущего.
В любом случае я ждала атаки. Словесной, магической, даже физической – какой угодно. Он восседал в куче украденных подарков, этом памятнике моему падению, и его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Ничего, кроме привычного спокойствия.
Миран сдвинул в сторону блестящую коробку, которая пыталась вывалиться из кабины, и, подперев гору подарков спиной, галантно предложил мне руку. Словно собирался помочь даме взойти в экипаж на светском рауте!
Я хмуро посмотрела на его ладонь, не шелохнувшись. Он не отдернул ее. Наоборот, придвинулся навстречу.
– Давай залезай, – подмигнул Миран.
Я медленно, будто совершая нечто запретное, протянула свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти. Прикосновение было… теплым. Не обжигающе-горячим, как можно было ожидать от мага огня, а просто очень теплым, живым. Он мягко потянул, помогая мне забраться в сани, заваленные их подарками. То есть, конечно, моими трофеями.
Я плюхнулась на сиденье подле него, потеснив несколько ярких коробок. Они пахли хвоей, конфетами и чем-то чужим, праздничным.
– Зачем ты пришел? – спросила я сипло, но гордо. – Поймать меня с поличным?
Миран уставился на меня в оба глаза. Не осуждающе. С интересом.
– Я пришел провести время с тобой, – ответил он тем тоном, каким говорят о само собой разумеющемся. – Чтобы ты не встречала праздник Долгой Ночи одна.
Эти слова поразили меня сильнее любой магии. В груди дрогнуло, по спине пробежали предательские мурашки. Но тут же, словно хлебнув полынного отвара, я почувствовала горький привкус во рту.
– Я и не собиралась его встречать, – припечатала я, отворачиваясь и глядя в темноту леса. – Ни одна. Ни с кем-либо!
– Это у тебя что-то личное, да?
В его голосе не было любопытства, лишь констатация факта. Не желая развивать тему, я воззрилась на свои безобразные, как мне всегда казалось, ногти. Сколько их ни обрезай, снова вымахивают длинные и острые. Я уже и не обрезала. Приноровилась. Выявила плюсы – например, такими лед долбить удобно… Первые годы я в пещере жила, а отшельник шарахался от меня, как от чумной.
– Ты хоть не будешь спорить с тем, что тебе одиноко? – не отставал Миран.
Я пожала плечами. Признавать это вслух было равносильно капитуляции. Сдаче последнего бастиона.
– Мне никто и не нужен, – выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. – Какой вообще толк в друзьях? Чтобы подарки дарили?
– Ну да, – усмехнулся Миран. – У тебя подарков, я смотрю, и так полно.
– А то! – вспыхнула я и подняла на него взгляд. – Лес мой – выходит, и подарки в нем мои!
– Свой-то нашла? – спросил он, и в его интонациях прозвучала какая-то ласковая насмешка.
Рука сама потянулась к карману платья, где лежал камень из болотного свертка.
– Нашла, – пробормотала я.
– И? Не понравилось?
– Понравилось…
Пожалуй, умей я краснеть, превратилась бы уже в подобие помидорки. Стыд сдавил горло. Глупо я себя веду… Как капризный обиженный ребенок, который, не получив желаемого, сломал все вокруг. Я украла у людей их безделушки, их миг радости, а Миран… он сидел рядом и не упрекал меня.
Тяжело вздохнув, я осознала неизбежное:
– Надо вернуть подарки обратно. Под ель.
– Хочешь, я это сделаю? – предложил он.
Я покосилась на гору подарков. Отправлять его одного было малодушно. Даже подло. Но мысль о том, чтобы выйти к ярмарочной толпе, к этим веселым беззаботным студентам, приводила меня в ужас.
Молча, с решимостью обреченной, я потянулась к рычагу управления санями. Моторчик взвыл, и мы плавно тронулись, направляясь обратно к поляне. Я подъехала как можно ближе, оставаясь в тени деревьев. Доносившийся гул веселья теперь казался не раздражающим, а пугающим.
Я выпрыгнула из саней и повернулась к Мирану.
– Ярина, – сказала я быстро, прежде чем передумать. – Меня зовут Ярина…
Он улыбнулся.
– Яра, значит.
– Да, – я сглотнула ком в горле, – вроде того.
– Я верну подарки под ель и приеду к тебе в избушку, – заявил Миран. – Если ты не против.
– Не нужно, – покачала я головой. – Встречай праздник с друзьями. Ты это заслужил.
– А потом я могу тебя навестить? – не отступал он. – Завтра…
Я согласно кивнула. Развернулась и скрылась в кустах, оставив его разбираться с последствиями моего диверсионного безумия. Сама же притаилась в зарослях, наблюдая. Миран подъехал на санях прямо к ели. Веселящийся народ, естественно, заметил его и мою «добычу». Огневика мгновенно окружили.
– Это еще что? Откуда? – посыпались возгласы.
– Подарки! Они же пропали!
– Отыскались, – скупо бросил Миран, методично разгружая сани.
– Как так «отыскались»? Объяснись! – потребовала Веста и, не дождавшись объяснений, констатировала: – Ясно, что никакие лесные духи их не забирали.
– Конечно, – поддакнул Душан, поправляя очки. – Это антинаучно. Объяснение должно быть логичным.
– На этот раз твои розыгрыши – перебор, – строго и недовольно сказал Влас. – Думал, будет смешно?
– Уходи, пожалуйста! – Агнесса надула губы. – Не порти нам больше праздник.
Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вот сейчас. Сейчас он меня сдаст. Укажет пальцем на кусты. Скажет: «Это не я! Это она, злая ведьма!» Все обернутся. И я увижу в их глазах то, к чему привыкла: страх и отвращение.
Однако Миран с каменным лицом поставил последнюю коробку под елку и, сунув руки в карманы мантии, сделал шаг к саням, чтобы уехать. Принять вину на себя. Стать козлом отпущения.
И я не выдержала. Выбежала из своего укрытия. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.
– Постойте! – крикнула я, и мой голос, непривычно звонкий, прорезал шум толпы. Студенты замолкли и уставились на меня. Десятки пар глаз. Удивленных, шокированных, испуганных. – Он не виноват! Это… я украла ваши подарки!
Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Воцарилась тишина. Такой тишины, кажется, не было даже в самом глухом уголке моего леса.
Агнесса прикрыла рот рукой. Влас пялился на меня с нескрываемым изумлением. Душан, кажется, перестал дышать. И только Веста взирала на меня с каким-то странным, почти научным любопытством. Первой же и нарушила тишину: