Страница 13 из 26
Глава 7
Я прижалась спиной к стене, затаив дыхание, видя сквозь щель в занавеске лишь силуэт в дверном проеме. Так этот маг-студент, этот упертый баран, меня надул! Сделал вид, что испугался, сдался и убрался восвояси, а сам… вовсе не ушел. Наоборот, выждал, пересидел где-то в сугробе и вернулся, чтобы завершить начатое, невзирая на кромешную темнотищу. И вот он здесь. На пороге моего убежища. В моей святая святых!
Судя по скрипу половиц и ползущей длинной тени, Миран переступил порог. Ясно, что уходить он не собирается. Да и с чего бы? По уютному теплу от печки и запаху сушащихся трав было очевидно: жилище обитаемо. И обитаемо не каким-то мифическим чудищем, а кем-то вполне хозяйственным.
Ярость, горячая и жгучая, подкатила к горлу. В первую очередь – на себя. Купилась, как последняя простушка. Поверила в его спектакль с притворным отступлением! Будто я по-прежнему маленькая наивная девочка, которой показали блестящую безделушку, а когда потянулась – схватили за руку.
Похоже, Миран вертел головой, осматриваясь. Его шаги приближались… Нутром почуяла, как прицельный тяжелый взгляд уперся в занавеску. На этот раз мне точно не казалось: он уставился прямо на ткань, за которой я пряталась. Дверь-то была открыта, нещадно дул сквозняк, заставляя мое укрытие предательски колыхаться.
Миран медленно, слишком медленно, поднял обе руки над головой.
– Эй! – его голос прозвучал неприлично громко в тишине избушки. – Я пришел с миром.
С миром. Ишь, гуманный выискался. Ну кто с миром к нам придет, тот отсюда в шоке и выбежит… Прятаться дальше было бессмысленно и унизительно. Раз маг меня вычислил, глупо надеяться, что он осмотрит избушку и, удовлетворив любопытство, вежливо удалится. Что ж. Хотел «злую ведьму»? Получай!
Я сунула ложку за спину – иначе выглядела бы как сумасшедшая кухарка, застигнутая врасплох. Другой рукой я резко отдернула занавеску. Ну, смотри, любуйся, негодяйский вторженец в чужие владения!..
Он отшатнулся. Отлично. Расстояние между нами увеличилось. Его глаза округлились, но в них читался не страх. Скорее ошеломленное изумление.
– Вау, – выдохнул Миран. – Вот это да. Какая ты…
– «Вы», – поправила я, сжимая за спиной рукоять ложки.
– Нас тут всего двое.
Расценивать это как угрозу? Он крепкий парень, еще и маг. Не факт, что я с ним справлюсь, его чары вполне могут быть сильнее моих.
Я зыркнула на него, пытаясь придать взгляду максимальную ядовитость. На его губах расплылась улыбка. Наглая, бесшабашная.
– Не страшно, что ли? – выпалила я, сбитая с толку этой реакцией.
– Не-а, – покачал головой Миран. – Ты не страшная.
– А какая?! – спросила я, сама не понимая, зачем мне это знать.
– Красивая, – ответил он просто, словно констатировал наличие снега зимой. – И глаза вон какие…
– Красные, ага, – язвительно бросила я.
– Выразительные, – заявил маг без тени насмешки.
Тогда я демонстративно выставила вперед руку с длинными и острыми ногтями, отливающими иссиня-черным.
– В нашей Академии некоторые девушки тоже делают такой маникюр, – практично отметил он. – Выглядит, конечно, эффектно, но, по-моему, ходить с такими не очень удобно. Чай пить, книгу листать…
Шок у меня сменился ступором. С одной стороны, была польщена. Он не боялся меня. Назвал красивой. С другой – если во мне не видят угрозу, то это уже прямая угроза мне и моей безопасности.
Пока я пыталась совладать с кашей в голове, Миран попятился к двери и захлопнул ее. С этой стороны!
– Какого… – вырвалось у меня вместе с крепким словцом.
– Сквозняк же, – спокойно объяснил он, стряхивая с мантии талый снег. – Тепло выстудим.
Я скрестила руки на груди, пытаясь придать себе вид суровой и неприступной хозяйки, и с опозданием сообразила, что ложка напрочь портит весь образ.
– С какой стати ты без спросу вламываешься в мою избушку? – прорычала я, делая ударение на «мою».
– Это избушка отшельника, – парировал он, беззастенчиво сунув нос в комнату и с интересом ее разглядывая.
– Ты видишь тут отшельника? Нет? Значит, это моя избушка! Как тебе не стыдно вот так, без приглашения…
– А тебе не стыдно невинных путников пугать?
Пф-ф-ф, тоже мне, невинные!
– Мой лес, – отчеканила я, – что хочу, то и делаю.
– Лес, если на то пошло, общий. Никаких табличек «частная собственность» я на деревьях не видел.
Миран помолчал, потом его лицо озарилось какой-то догадкой.
– Погоди… Ты недовольна, что мы устроили в лесу ярмарку, а тебя не позвали на праздник? Так это легко исправить! Приходи к нам веселиться.
Ой, дура-а-ак. Так и хотелось стукнуть его этой самой ложкой по рыжей самонадеянной голове.
– Этот лес – мой дом, – прошипела я, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. – Нечего здесь праздновать всякие глупые детские праздники!
– Праздник, может, и детский, – согласился он, к моему удивлению, – но это же просто повод собраться вместе. Пообщаться. Порадоваться, обменяться подарками. Разве это плохо?
Прежде чем я нашлась с ответом, Миран облизнулся и спросил:
– Угостишь ужином? А то я проголодался…
Нет, ну это наглость в квадрате!
– С чего это ты взял, что у меня есть еда? – хмыкнула я.
– Так вот же… – Он указал на ложку в моей руке. – И запахи очень аппетитные.
Аромат грибного рагу с ягодами и впрямь разносился по всей избушке. М-да, ну я и спросила.
– Не боишься, что я тебя отравлю? – оскалилась я в самой зловещей усмешке, на какую была способна. – Я же злая.
– Если бы ты хотела нас убить, то уже бы это сделала, – философски изрек Миран. – А раз мы все еще ходим на своих двоих, значит, злодейка из тебя так себе.
Комплимент, надо сказать, был сомнительный. Но стоять с ложкой в руке становилось все нелепее. В самом деле, что мне, еды жалко? Сварено с запасом. А выставить его силой вряд ли получится.
– Ладно, – буркнула я, сдаваясь под натиском его напора и собственного смятения. – Проходи. Только разуйся.
Он послушно снял сапоги, оставив их у порога в луже растаявшего снега, и прошел за мной в единственную комнату, служившую и кухней, и гостиной, и спальней. Его взгляд скользнул по заштопанному половику, по аккуратно сложенным дровам у печки, по моей скромной кровати в углу.
– Миленько у тебя, – оценил Миран.
– Да-да, отшельник все обустроил, – ядовито ввернула я, – тот самый, которого я сожрала.
Он снял мантию и повесил на вешалку… тихонько посмеиваясь! Между прочим, это как-то оскорбительно.