Страница 5 из 123
Меж ними повисла тишина. Балагурил народ, ругался на что-то корчмарь, гудели разговоры, точно пчёлы в улье, и изредка вспыхивал смех. Но Морен ощущал тишину меж ними давящей, словно могильная земля. Радим прятал глаза, будто стыдно ему было, неясно только, за что и перед кем. Не дождавшись ответа, Морен усмехнулся горько, и Радим глянул на него с немым укором.
– Что происходит? Ты можешь мне всё рассказать?
– Что мог и знал, я уже рассказал, – оправдался Радим. – Остальное лишь домыслы. Не могу я сказать тебе, что не так с мальчиком. Либо не поверишь мне, либо подслушает кто и ещё хуже станет. А что у архиерея на уме, мне и вовсе неведомо. Быть может, я зря воду мучу, но так мне спокойнее будет. Знаю, о многом прошу тебя – о слишком многом. Но больше некого просить. Если и поймёт кто, если и справится – то только ты. Выполни просьбу старого друга. Клятву даю, что последнюю, ни о чём вовек тебя больше не попрошу.
Морен покачал головой, отказываясь от его глупой клятвы, а на словах пообещал сделать всё, что в его силах. Знал же, что при любом раскладе не сможет отказать Радиму. Только не ему.
Последующий разговор был больше деловым. Радим объяснил, как добраться до нужного острова и деревеньки на нём, к кому обратиться и как звать семью, к которой он его отправлял. Научил, что сказать, чтоб они его приняли и не прогнали со своего порога. Расписал, что делать, когда доберутся до Каменьграда, и к кому в случае чего обратиться за помощью. Наказал держаться подальше от церквей, трактов и крупных поселений, а от городов тем более.
Когда всё уже было улажено и остывший ужин съеден, Радим засобирался в дорогу. От ночлега отказался, хотел было заплатить за еду, но Морен не позволил. Тогда старый друг одарил его улыбкой – прежней: тёплой и ласковой. Сложил пальцы горстью и очертил пред Мореном круг, благословляя его.
– Береги себя от зла, что прячется в тенях и в первую очередь – в людских сердцах.
И распрощался с ним, спеша поскорее убраться прочь.