Страница 17 из 31
Глава 9
Вечер пятницы. А я уже третий раз за полчаса проверяю телефон.
Сижу на кожаном диване в гостиной Данилы, закинув ногу на ногу, и делаю вид, что слушаю, как Катя рассказывает очередную историю о том, какой кошмарный маникюр она видела у одной девчонки из параллельного класса. Вокруг шум, смех, играет довольно громкая музыка. Народу собралось прилично, почти вся наша параллель плюс несколько ребят постарше.
Но мне плевать на всех этих людей. Я жду одного человека.
Дима сказал, что придет. Он же сказал?
Листаю нашу переписку, проверяю последние сообщения. Да, он написал: «Буду к восьми». Сейчас уже 19:23, но он может опоздать. В конце концов, он не из тех, кто приходит на вечеринки первым. Да он, наверное, вообще никогда в жизни не был на вечеринках.
– Лис, ты вообще меня слушаешь? – Катя толкает меня локтем.
– Конечно, – киваю, хотя понятия не имею, о чем она говорила последние пять минут.
– Тогда что ты думаешь о зеленом лаке для ногтей?
– Что? – моргаю я. – А, да, ужасно. Вульгарно.
Катя довольно кивает, Лиза подхватывает тему. А я снова проверяю телефон. Может, он написал, а я не заметила? Нет. Последнее сообщение от него было в семь вечера: «Выезжаю через полчаса».
Почему я так нервничаю? Это же просто Дима. Просто мальчик из нашего класса, который помогает мне с алгеброй.
Но я знаю, что это неправда. За эту неделю что-то кардинально изменилось. Каждый день после школы мы встречались в библиотеке. Официально – для изучения математики. На самом деле – просто чтобы поговорить.
О чем угодно. О книгах, которые он читает (в основном научная фантастика и популярная физика). О фильмах, которые я смотрю (в основном романтические комедии, хотя теперь мне самой стыдно в этом признаваться).
О его родителях-ученых и моих амбициозных предпринимательских планах. О том, каким он видит будущее, и о том, что я понятия не имею, чего хочу от жизни.
А потом мы переписывались до поздней ночи. Каждый день. О всякой ерунде и о серьезных вещах. Дима рассказывал мне о квантовой физике так, что это становилось интересно даже мне. А я… я даже не знаю, что интересного я могла ему рассказать. Но он слушал. Внимательно, без насмешек.
– Мелисса, – раздается знакомый голос за спиной.
Оборачиваюсь. Данил стоит рядом с диваном, держа в руках пластиковый стаканчик с какой-то бурой жидкостью. Он выглядит как всегда – спортивная футболка, дорогие джинсы, самодовольная улыбка. Я даже не помню, почему он мне когда-то нравился.
Нет, не нравился. Просто казался подходящим вариантом.
– Данил, – холодно киваю.
– Как дела, красотка? – он садится на подлокотник дивана, слишком близко. – Давно не общались нормально.
– Мы и сейчас не общаемся нормально, – отвечаю, отодвигаясь.
– Не строй из себя неприступную, – Данил наклоняется ближе, от него несет алкоголем. – Мы же друзья детства.
Друзья детства? Это когда это мы были друзьями?
– Данил, отстань, пожалуйста.
– Да ладно тебе, – он пытается положить руку мне на плечо, но я уклоняюсь. – Что с тобой в последнее время? Стала какая-то… странная.
Странная. Интересно, что он имеет в виду? То, что я перестала восхищаться его «остроумными» шутками? Или то, что больше не реагирую на его попытки флирта?
– Ничего со мной не стало, – пожимаю плечами. – Просто выросла.
– Выросла? – Данил хмыкает. – Или влюбилась в ботаника?
Слова бьют, как пощечина. Я чувствую, как краснею, и злюсь на себя за эту реакцию. Катя и Лиза оборачиваются, с интересом глядя на нас. Несколько человек поблизости тоже притихли, прислушиваясь к разговору.
– О чем ты говоришь? – стараюсь сохранить равнодушный тон.
– О твоем новом увлечении математикой, – ухмыляется Данил. – Каждый день после уроков библиотека. А мы тебя неделю нормально не видели.
– Мне нужно подтянуть оценки.
– Конечно-конечно. И для этого обязательно нужен именно Самарин, да? Не могла папочку попросить нанять нормального репетитора.
Он специально. Он знает, что говорит.
Встаю с дивана, выпрямляюсь во весь рост. В каблуках я оказываюсь почти вровень с Данилом, что придает мне уверенности.
– А тебя это вообще касается?
– Еще как касается, – голос Данилы становится громче. – Не хочу, чтобы моя девочка…
– Твоя? – перебиваю я его. – С каких пор я твоя?
– Да брось, Лис. Мы же знаем, что рано или поздно будем вместе. Так было предопределено еще когда мы были детьми.
Предопределено? Кем? Им самим?
Вокруг уже образовался небольшой кружок любопытных. Кто-то достает телефоны, начинает снимать. Отлично. В понедельник половина школы будет обсуждать эту сцену.
– Данил, – говорю медленно и четко, – между нами никогда ничего не было. И не будет. Неужели это так сложно понять?
– Да что с тобой стало? – Данил встает, делает шаг ко мне. – Раньше ты хотя бы была адекватной. А сейчас… Этот очкарик тебе мозги промыл?
– Этот «очкарик» умнее тебя в сто раз, – вырывается у меня.
Повисает тишина. Данил мрачнеет, сжимает кулаки. Я понимаю, что перешла черту, но отступать уже поздно.
– Значит, все-таки влюбилась, – он усмехается, но в голосе слышится злость. – Ну и как, принцесса? Небось он тебе стихи про интегралы пишет?
Смех окружающих режет слух. Но я не сдаюсь:
– По крайней мере, он не считает, что весь мир ему должен.
– А что он считает? – Данил наклоняется ко мне. – Что такая, как ты, может встречаться с таким, как он? Мелисса, очнись. Вы из разных миров.
Из разных миров.
Эта фраза преследует меня всю неделю. И знаете что? Может, это и к лучшему. В моем мире нет ничего интересного. Только бренды, статус и пустые разговоры.
– Может, пора сменить мир, – говорю тихо, но все слышат.
Данил открывает рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент в дверях гостиной появляется знакомая фигура. Дима стоит на пороге, осматривается по сторонам. Черная толстовка с капюшоном, темные джинсы, те же взъерошенные волосы, знакомая оправа очков.
Он пришел. Он действительно пришел.
Мое сердце делает сальто. Я невольно улыбаюсь – широко, искренне, забывая обо всем вокруг. И в этот момент наши глаза встречаются через всю комнату. Дима тоже улыбается, поднимает руку в приветствии.
– О, вот и твой принц, – язвительно бросает Данил.
Но я уже не слушаю его. Иду через гостиную к входу, чувствуя на себе десятки взглядов. Пусть смотрят. Пусть снимают. Мне все равно.