Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 53

Машков побагровел, сделал два шага назад, на его широком лбу выступила испарина, облизнул пересохшие губы. Я надвигался на него, оттесняя мужчину в гостиную, шел медленно, с угрозой в глазах. Машков дошел до дивана и плюхнулся на него. Я подвинул стул, скрипя ножками по паркету, сел рядом, слишком близко, и, уперев локти в колени, уставился в лицо мужчине.

– Ну так что, Виктор Петрович, тебе что не жалко: руку или ногу?

– В смысле? Я тебя не понимаю, Игнат.

– В прямом, если ты не выберешь одно, я отрежу тебе все. Руку или ногу? Марат, неси бензопилу, она в багажнике, обойдемся без целлофана, пусть здесь все зальется твоей кровью.

– Игнат… Игнат… я… я не понимаю, что… что произошло, что я сделал не так? Что случилось… Игнат?

– Отвечай, твою мать! Рука или нога, я тебя спросил!

Нервы сдавали, я слышал лишь удары своего сердца и скрежет зубов.

– Рука, рука, конечно, рука, Игнат, но я… я не понимаю, это какое-то недоразумение, я ничего… абсолютно… я никак…

Марат вернулся через две минуты, на ходу заводя бензопилу, ее рев заполнил все пространство, Машков вжался в диван, губы дрожали, весь бледный, а я, оторвав его руку от груди, встал и вытянул его конечность:

– Давай, Марат!

– Нет, нет, пожалуйста, нет, нет! – Мужчина трепыхался, его накрыла истерика, он начал плакать.

Мы с Маратом переглянулись, это был беспредел, беспредел натуральный, такого я давно не творил, да уже забыл, не собирался начинать. Но в данной ситуации нужно было действовать жестко, если бы мне на самом деле надо было отрезать бензопилой этой твари руку, я бы это сделал.

Если даже потом это оказалось бы ошибкой и Машков на самом деле не знал бы, где находится Алена, я бы все равно это сделал, потому что я должен был хоть что-то делать. Потому что сейчас, в этот момент, я был не человеком, я был зверем, диким, агрессивным, загнанным в угол.

– Где твой племянник, говори!

– Никита? Я не знаю, где он, не знаю, честно, не знаю я.

– Где твой племянник, я спрашиваю, что он из себя представляет? Марат, заглуши. – Помощник выключил бензопилу, в комнате воцарилась тишина, а я снова сел и внимательно посмотрел на Машкова: – Рассказывай, кто он, откуда, какие ведет дела и почему ты мне об этом не сказал?

– Но… но как ты об этом узнал? – Машков заерзал.

Черт, я был прав, моя чуйка не подвела, вот где корень зла, вот где затевается все самое интересное, где плетутся заговоры, интриги и где какая-то несчастная горстка людей вершит судьбы тех, кто правит городом и охраняет в нем порядок.

– Никита, племянник мой, возник из ниоткуда, начал предлагать какие-то дела, какие-то схемы…

– Что? Какие дела? Что за схемы? Что он хотел привезти в город?

– Наркотики. Какая-то новая синтетика. Я не знаю, я вообще… Я против наркотиков, Игнат, ты же знаешь.

– Дальше. Говори дальше.

– Он придумал какой-то план, я даже не знаю, он не посвящал меня в свои дела. Он скрытный, он сам по себе, я даже с детства… Он в детстве был скрытным, его все боялись. Он убил свою мать, ты представляешь?

– Мне плевать, кого он убил, где он может быть сейчас? Что ты знаешь? Он тебя спрашивал о девушке, которая живет в моем доме?

– Да, он спрашивал. Но я ее не видел. Ее особо никто не видел, даже моя охрана.

Значит, охрана Машкова следила за мной? Прекрасно. Моя охрана, как всегда, хлопала ушами. Кинул злой взгляд на Марата, тот лишь поджал губы. С ним я поговорю потом.

– Где он может быть? Где? Дом, квартира, местность? Куда он мог уехать? Где он жил последнее время? Говори.

– Скорее всего, на старой даче его матери, там давно никто не жил, он много времени проводил за границей.

– Адрес!

– Да-да, я сейчас вспомню, я вспомню.

– Марат, запомни, и поехали.

Я отошел в сторону, потер виски, голова раскалывалась, курить хотелось смертельно.

Я найду свою девочку, найду, с ней все будет хорошо.

Глава 35. Алена

– Кто… кто вы такой? – спросила дрожащим голосом, все сильнее вжимаясь спиной в металлические прутья изголовья.

В висках пульсировала боль, голова кружилась, но я, вытянув руку вперед, старалась удержать мужчину на расстоянии. Но мужчина даже не думал отвечать на мои вопросы.

– Да, детка, только ты уже не такая чистая, я прав? Игнатов испортил тебя, использовал, как и всех своих шлюх. Но я тебе сделал одолжение, он тебя не выкинет, ты сама от него ушла, а я подобрал, и поэтому теперь моя очередь. Ты ему не нужна, ты просто кусок мяса, свежего, вкусного мяса, но он бы все равно использовал тебя в своих интересах.

Что вообще несет этот ублюдок?

– Нет-нет, это неправда, ты совершаешь ошибку. Я ушла, чтобы просить о помощи, совсем другой, он меня не использовал, это не так, – ответила быстро, кусая губы.

Я понимала сознанием, что все неправда, этот мужчина лжет, Игнат не такой, но сейчас были блокированы все чувства, кроме одного – самосохранения. Я должна избавиться от этого козла, выжить, я должна убежать, а потом Игнат найдет его и уничтожит.

– Ублюдок, ты конченый ублюдок! – выкрикнула ему прямо в лицо.

Реакция последовала мгновенная, мужчина резко вскинул руку, а потом отвесил мне пощечину. От силы удара моя голова дернулась вбок, я с трудом удержалась на месте. Щеку обожгло так, будто под кожу вонзили миллион игл. К глазам подступили слезы, я прижала ладонь к лицу. Голова чуть не взорвалась от боли, зрение помутнело.

Мужчина начал расстегивать ремень, вынимать его из джинсов, я метнулась в сторону, но он перехватил меня, дернув, схватил за обе руки. Одним быстрым движением обмотал вокруг запястий ремень, дернул, затягивая петлю, и закрепил высоко над головой на металлическом изголовье.

– Отпусти меня! Отпусти! Ты ничтожество! Ты слышишь меня? Не смей. Не смей ко мне прикасаться! Игнат выпустит тебе кишки, когда узнает.

Внутри что-то воспрянуло. Обида захлестнула с такой силой, что казалось, сейчас меня разорвет. Голова все еще раскалывалась, но я сопротивлялась. Я лягалась, но мужчина всегда уворачивался. Волосы прилипли к лицу, по спине бежал ледяной пот.

– А теперь мы снимем небольшое видео для папочки. Передашь ему привет? Хотя ты же ничего не помнишь. Совсем ничего, да? Меня не помнишь, черт. Как же все удачно сложилось.

Мужчина встал, одернул футболку, поправил волосы, достал из заднего кармана телефон и, настроив камеру, направил на меня.

– Нет, я ничего не буду говорить. Отвали от меня.