Страница 52 из 57
Глава 29.
На следующее утро я была безмерно счастлива: воспоминания о коротком времени, проведённом вместе, были прекрасны. Вера в лучшее будущее заполнила каждую клеточку моей души. С широкой улыбкой на лице я гладила живот: во мне рос младенец, частичка нас. Вчера он так бодро пинался, когда рядом был Илай, когда он коснулся ладонью живота.
— Почувствовал, что папа рядом? — Он вновь толкнул ножкой, отвечая мне по-своему. Так хотелось снова повторить эту встречу, провести время вместе, ощутить касания его губ. Но во мне жил страх за всех нас, ведь, сделав неправильный шаг, я рисковала нашими жизнями.
— Интересно, ты мальчик или девочка? — Я улыбнулась, вспоминая тот вечер, когда мы разговаривали о детях. После того как все уснули, Илай разбудил меня. Приложив палец к губам, он помог мне подняться. И мы, как крадущиеся в тени воры, побрели по ночному лесу.
— Куда ты меня ведешь? — шёпотом спросила я, крепко сплетая наши пальцы. Осенний теплый ветерок обдувал лицо.
— В одно очень красивое место! — Илай остановился и, прижав меня к дереву, страстно поцеловал. Эта влюблённость каждый раз по-новому кружила нам головы.
— Ты меня поцеловать хотел или красивым местом было дерево позади меня? — Я рассмеялась прямо ему в губы.
— Это был вынужденный привал! Теперь можно продолжить путь! — Он, смеясь, потащил меня в густую чащу. Листья под ногами шелестели, веточки хрустели; эта осень стала для меня уютной. Ведь теперь в моей жизни был он, мужчина, которого я безумно полюбила. Когда мы обогнули высокие кустарники, перед нами предстала сказочная поляна, словно маленький обрывок из другого измерения. Огромные бутоны светились желтым цветом. На них, легко махая крыльями, сидело множество голубых бабочек.
— Как тут красиво!
Раскрыв рот от удивления, я осматривала это чудесное место.
— Пойдём, рассмотрим поближе! — Илай сделал широкий шаг, утягивая за собой. Я неуверенно шагнула, потом попыталась его остановить, натягивая сильнее его руку.
— А вдруг они испугаются и улетят? — встревоженно спросила я. Чувство вторжения в чьё-то личное пространство не покидало меня.
— Последний, кого они должны бояться, — это ты, великая сострадательница всего живого. — Илай усмехнулся. Подтрунивать над этой темой он безумно любил, это была его любимая забава.
— Илай, ты невыносим! — я закатила глаза с очень возмущенным видом.
— Ну, ты сама меня выбрала, так что терпи теперь! — Двинувшись вперед, он уверенно зашагал, и я, будто связанная цепью, поплелась следом.
— Я уже подумываю изменить свое решение. — Обернувшись, он вперил в меня злой взгляд. Ревность являлась параллелью его любви. Порой мне казалось, влюбленность уступала чувству собственности.
— Возможно, в следующей жизни, и это даже не факт, что я смогу уступить тебя кому-то другому в ближайшие наши перерождения.
— Посмотрите на него, каков ревнивец! — Я издала издевательский смешок. Подтрунивать над ним на эту тему в последнее время я стала чаще.
— Если ты принадлежишь мне, значит, ничьей больше быть не можешь! — Тон Илая прозвучал подобно стали — твердой, непробиваемой.
— И неужели ты всегда будешь так ревновать меня? — Внутри стало досадно, ведь это чувство ревности являлось некой частью недоверия.
— Всегда! — твердо сказал Илай и тише продолжил: — И побери меня дьявол, я ничего с этим не могу поделать! — В голосе чувствовалась горечь; сказанное, казалось, и ему причиняло боль.
Мы вскоре добрались до этой замечательной поляны. Как ни странно, эти удивительные создания даже не собирались улетать. Порхая над цветами, они усаживались поочередно на их сверкающие лепестки. Я пальцами коснулась края удивительных крылышек, напоминающих хрупкий лед, а на ощупь они были подобны самому нежному бархату.
Ладонью я заскользила меж бабочек, и они взлетели ввысь, в невесомом полете кружа вокруг нас. Голубое сияние окутало меня и Илая, небесной глубиной. Кажется, и мой возлюбленный был очень паражен этим зрелищем: мерцание озарило его лицо и сделало еще ярче глаза. Я засмотрелась на него и раздумывала о том, что этот красивый мужчина — мой. Его любовь и верность принадлежали всецело лишь мне.
Спустя время мы улеглись на траву. Довольно прижимаясь к его груди, я уткнулась ему в шею. Мир сузился до этого мужчины, до его запаха и дыхания, ровного, подобно ночной тишине. Покой — вот что я ощущала рядом с ним; исчезал страх, не было необходимости думать, а что делать дальше. Илай принимал меня такой, какая я есть.
— Ты представь, мы вот так будем лежать в своей кровати, в собственном доме, проводить вечера у камина… — мечтательно начал Илай.
— В гостиной повесила бы зеленые шторы и ковер такого же цвета, — подхватила я.
— Только ковер бросим у камина белый, мягкий, чтобы вот так лежать и смотреть, как в нем пляшут языки пламени.
— Да, тишина и покой, и мы вдвоем в этом единении! — Я прикрыла глаза, представляя эту идиллию.
— Постой, а как же наши дети? — возмущенно спросил он, будто позабыв, что я не упомянула их.
— Какие еще дети? — звонко рассмеялась я, ткнув кулаком его в бок.
— Как какие? Наши дочь и сын! — серьезно заявил мой мужчина.
— Ахах, Илай, а может, только девочки и будут? — Я приподнялась, глядя ему в глаза. Освещенные необычным светом, они по-особому блестели.
— Нет, первым родится сын, он будет похож на меня, а дочурка — на тебя! — Илай бросил в сторону задумчивый взгляд.
— А может, будет наоборот? — спешно возразила я.
— Ахах, ты только представь мальчика, который будет бояться дождевого червяка… — Смех Илая, подобный шумным барабанам, нарушил тишину этого места.
— Неправда, я не боюсь насекомых! — обиженно возмутилась я.
— А кто вчера визжал, увидев того огромного паука?
— Он был очень страшным, ты же видел эти лохматые жуткие лапы.
— Ну да, ну да, и совершенно неожиданно напал на тебя, и если бы я не успел прийти тебе на помощь, полакомился бы тобой, ахах! — Он опять подшучивал надо мной, впрочем, как и всегда.
— Буду теперь до конца своих дней благодарить святую матерь за то, какого мужчину она создала моей парой! — Я деловито произнесла. Илай протянул руку и коснулся моей щеки; его пальцы тыльной стороной нежно прошлись по скуле.