Страница 49 из 57
Глава 28.
Сегодня Варгуса не было, на мое счастье он уехал. Его любимым занятием было разъезжать по столице и упиваться тем, как к его ногам падают все люди, от простолюдина до важных особ. Королевство, как он и мечтал, было в его власти, тьма теперь стала даже хозяйкой над солнцем. Ночи он проводил теперь не со мной, я переехала в другую комнату. Она находилась подальше от всех, как и рекомендовала Миранда, где тихо и спокойно. И поэтому нам никто не мог помешать в том, что мы собирались сделать.
Я с помощью Офелии разорвала верх платья, зеленый шелк жалобно затрещал, впиваясь в кожу рук.
— Убедительно же, больше не надо. За короткое время он не смог бы сильно его разорвать, — она кивнула и накинула поверх меховую накидку, у горла закрепив брошью. Я посмотрелась в зеркало, сегодня накрасила губы красным цветом, волосы собрала в высокий и красивый пучок.
— И не перепутайте: белый — молчание ночи, а черный — ночная смерть, — Офелия вложила мне в ладони два маленьких флакончика размером с полпальца. В груди застучало чаще, чистое сердце сегодня должно было покраситься тьмой.
— Точно же никто не поймет, что в нем яд? — я спрашивала уже в пятый раз, это были нервы и волнение. Спрятала их в карман, находящийся среди складок, который мне пришила Офелия. Мы подготовились тщательно, все должно было получиться.
— Нет, никаких внешних признаков не будет, только все нужно сделать по плану. Как мы и договорились, — она кивнула мне, уверяя в своей готовности. Сегодня вечером я пригласила Марсимуса к себе в покои, и этот ловелас, конечно же, не смог мне отказать. Конечно, мое поведение дало намек на то, чего он всегда желал.
Когда он вошел и прошелся по мне своим похотливым взглядом, я испытала ужас и отвращение. Ненависть, подобно кипятку в кастрюле, бурлила в моих венах.
— Офелия, оставь нас, — она, опустив голову, выскользнула за дверь. Сделав глубокий вдох, я включила холодный расчет. Как всегда говорил Илай, победа у того, кто может трезво мыслить. «Долой тревоги и волнение, нужно быть стоиком!»
— Аврора, ты меня довольно сильно удивила своим приглашением, — он шагал вальяжно, свечи тускло освещали комнату, еще больше добавляя темноты в его зеленые глаза. На его синем кафтане от света свечей блестели вшитые золотые бусины.
— Да, вот я как королева решила быть мудрее. Раз мы на одной стороне, не стоит ли нам подружиться? — я улыбнулась самой фальшивой улыбкой, которой научилась за все это время. Он приподнял бровь, подойдя немного ближе, остановился напротив, рядом с кроватью.
— Друзьями? Ты настолько впала в отчаяние? — он рассмеялся, по-чистому радостным смехом. А во мне все закипело, предатель, который погубил близкого мне человека, стоял, считая, что вновь будет вершить мою судьбу. Рассчитывал, что может манипулировать мной, будто подобно рыбе я попалась бы в его сети.
— О каком отчаянии ты говоришь, Марсимус? Я королева, и по одному моему шепоту Варгус отрубит тебе голову. Кто из нас должен быть в отчаянии? — не знала, была ли убедительна моя игра, виднелась ли в ней моя неопытность в интригах. Но я ее уверенно вела!
— Твоя ложь и красота вместо моей верной службы? Я предал своего друга детства ради Варгуса, и ты допускаешь мысли, что он выберет тебя? — его слова об Артуре вспыхнули ярым огнем, я сдержалась, желая мысленно гореть ему в аду. И намереваясь сегодня устроить этот ад для него личный, позволить умереть не как мужчине, а подобно вещи, игрушке в моих руках.
— Ахах, Марсимус, сегодня у нас вечер перемирия, зачем нам враждовать, если мы все же оба за короля, — я призвала тьму в глаза, показывая, чем я до краев наполнена. Никто не мог знать, что меня она заполнена не до конца. Я подошла ближе, притворно улыбаясь, ладонью коснулась его груди и слегка толкнула, вынуждая свою жертву опуститься на кровать.
— Садись, поговорим о нашей дружбе, может быть, вина? — я вновь притворно улыбнулась, откидывая голову в сторону. — Мне скучно, Варгус думает лишь о власти над миром, Альтея о своих любовниках, мне даже порой не с кем говорить. — я повернулась к нему спиной, медленно направилась в конец комнаты. Под такт стука туфель об мрамор тревожно стучало мое сердце. На столике на золотом подносе стоял графин с вином и рядом такие же чаши. Медленно и не спеша стала разливать вино, вновь сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Одним плавным и незаметным движением я достала из потайного кармана флакон с тем, что лишит Марсимуса возможности говорить и парализует на короткое время. Жидкость была бесцветной и без запаха, как и обещала Офелия.
Сделав все правильно и наполнив свой бокал до половины, я направилась обратно. Шла обратно, выдавливая из себя радость, несла в руках смерть как палач. Присев на кровать рядом с ним, я протянула наполненную до краев вином чашу.
— За нашу зарождающуюся дружбу! — я подняла чашу, и он следом за мной, в глазах его вспыхнул огонь, недобрый, на что я и рассчитывала.
— Дружба — это скучно, Аврора, — прошептал он, сокращая расстояние между нами. Его пальцы коснулись броши у моего горла, играя с застежкой. — Но союз, скрепленный чем-то более... ощутимым... это я понимаю. — эта кристальная похоть в глазах этого негодяя была такой противной, мне даже показалось, что у меня скрутило живот.
— Может быть, ты прав, и нам стоит прибегнуть к другому союзу! Но для начала я, пожалуй, выпью вина! — я осушила бокал быстрыми глотками. Осуждала себя за это, необходимость была сильнее меня сейчас. Следом, довольный тем, что он придумал себе в своих фантазиях, он последовал моему примеру. Я забрала бокал и положила оба на тумбочку около кровати. Прошло несколько мучительно тянущихся секунд.
— И все-таки я добился своего! — Марсимус схватил мое запястье, приближая меня к себе ближе. Чувствовала на себе его противное дыхание, прикосновение тоже прожигало все внутри.
— Да, Марсимус, ты получишь то, что заслуживаешь! — я радостно смотрела на него, ведь это была чистая правда и радость, — я прошептала ему прямо в губы. Он открыл рот — и он замер, я откинула его назад на кровать, пока он не рухнул на пол. Подскочив, быстро вернула бокалы на место, промыв водой тот, что был с парализующим ядом. Накидку скинула, вернувшись к лежавшему без движения Марсимусу, злорадно улыбнулась.
— Ты сдохнешь, Марсимус, и будешь гореть в преисподней. Я буду об этом молить святую матерь каждый день. И непременно отправлю к тебе твоих дружков, жди там их!
Я осторожно прилегла рядом, притянув его на себя, попыталась уложить так, чтобы его вес не пришелся на живот.