Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 57

Глава 20.

Через день Артур наконец очнулся. Он был ещё слаб, но в седле держался вполне уверенно. Бесконечный путь изматывал, высасывая все жизненные силы. Нестерпимо хотелось очутиться обратно в Обители, словно ничего и не случилось. Пережитый ужас заставлял всё сильнее сомневаться в себе и в своем решении. А был ли у меня выбор? Впрочем, наверное, должно казаться, что он есть всегда. Но там, где его на самом деле нет, — и искать нечего. Нет выбора, нет дома, нет возможности уйти. Куда возвращаться той, у которой почти никого не осталось?

— И чего это ты взгрустнула, а? — Приподняв брови, ко мне повернулся Леон.

Немного впереди нас шли Артур и Марсимус, позади плелся Илай. Из-за каменистой дороги пришлось спешиться, давая лошадям отдохнуть. Держа их за уздечку, мы медленно продвигались вперед. Погода испортилась: небо заволокли темные тучи, точно отражавшие моё настроение.

— Наверное, из-за погоды, — с неуверенной улыбкой ответила я.

— Как хорошо, что Святая Матерь создала погоду. Теперь люди могут вести беседы о ней, когда болтать не о чём. Или же сваливать на неё своё плохое настроение и самочувствие, — раздался голос Илая, назойливый, как жужжание насекомого.

— Не умничай, Илай. Вообще-то, воспитанные джентльмены не встревают в чужие разговоры, — меня всегда поражало, как человек может быть настолько вредным. Были непонятны его гордыня и стремление задеть меня при каждом удобном случае.

— Ну тогда хныкай потише, чтобы я не слышал!

Я обернулась, вооружившись убийственным взглядом, и наткнулась на его ухмылку и эти проклятые красивые глаза.

— Оглохни на всеобщее благо! — зло бросила я ему. “И почему он такой живучий, а? Ни сирены, ни волчицы его не съели. Наверное, он и на вкус такой же противный. Точно, абсолютно точно!” Довольная своим заключением, я зашагала бодрее. Подошвы с глухим стуком бились о камни.

И тут первые капли дождя упали на землю. Словно выплескивая свое недовольство, небо разразилось громом. Вслед за ним яркие дорожки молний озарили все вокруг. Под усилившимся ливнем я промокла насквозь, мокрая одежда неприятно липла к телу и натирала кожу. Дойдя до края ущелья, мы укрылись под скальным навесом. Места было мало, но достаточно, чтобы переждать непогоду. От мокрой одежды хотелось поскорее избавиться, и предложение Илая переодеться оказалось как нельзя кстати. Вещи в кожаной сумке остались сухими, и это не могло не радовать. Они все ушли, и я переоделась, потом просто отвернулась, когда дошла очередь до них. Дождливый летний вечер выдался прохладным. Сырые ветки трещали и не хотели разгораться, шум ливня сливался с раскатами грома. Тоскливая погода нагоняла печаль. И лишь утренние лучи добавили красок в это мрачное ощущение.

— Завораживающе, не правда ли, Аврора? — Марсимус подкрался бесшумно, словно ступал по воздуху, а не по земле.

Я наблюдала за бурлящими потоками большого водопада, мощно низвергавшимися вниз с высокого горного склона. Прозрачно голубая вода, разбиваясь о камни, превратилась в белоснежную пену. Водопад я видела впервые — эти стремительные потоки одновременно пугали и заставляли восхищаться. Я затаила дыхание, не в силах оторвать взгляд.

— Да, Марсимус, очень красиво. Так и хочется задержаться здесь навечно, — ответила я тихим, ровным голосом.

— Река Мэлуи вдали от ущелья такая тихая и спокойная, что в ней могло бы раствориться само умиротворение. А разделившись на три рукава, стала водопадами — такими разными, словно у каждого свой характер.

— Ты и остальные видел? — повернувшись, я встретила его восхищенный взгляд, адресованный явно не водопаду.

— Видел картины одного художника — этот водопад он изобразил с удивительной точностью, — уголки его губ приподнялись, и в этот момент он казался вполне сносным человеком.

— Неужели нашелся художник, который не побоялся приехать так далеко, чтобы написать картину? — в моем голосе звучало неподдельное удивление. Создавать нечто прекрасное вопреки всему — это бесценно.

— Был один такой сумасшедший! — Марсимус усмехнулся, а я посмотрела на него вопросительно, и он поспешил продолжить. — Его давно никто не видел. Возможно, погиб во время очередного похода за неизведанными красотами. Он много путешествовал и писал невероятные картины. Продавал их на рынках разных городов, нигде подолгу не задерживался… Одним словом, довольно странный творческий человек.

— Чего это вы там воркуете? Смотрю, спелись, как соловьи в саду. Собирайтесь в путь, а не видами любуйтесь, — раздался голос Илая. Не будучи в Обители, я наивно надеялась избавиться от надзора воспитателей. Казалось бы, Артур должен был опекать и поучать. Но нет — эту роль на себя взял Илай, что раздражало еще сильнее.

— Тебе то что? Хотим — поём, хотим — воркуем… — сказала я и встретила яростно недовольный взгляд, в котором бушевал настоящий шторм, с каждой секундой становившийся чернее. К удивлению, он ничего не ответил, резко развернулся и ушёл.

Повернувшись, я увидела довольное лицо Марсимуса и поспешила уточнить.

— Не будь таким довольным, это ничего не значит, — громко заявила я и, желая расставить все точки над и, добавила: — И да, держись от меня на расстоянии.

Сбросив с лица улыбку, словно надоевшую пылинку, Марсимус поспешил ретироваться. В последний раз устремив взгляд на опасный водопад, я мысленно попрощалась с ним. То, что эти бурные потоки текли вдоль ущелья, а не поперёк, стало для нас большой удачей — пересечь такую реку было бы невозможно.

Как и говорил Марсимус, второй водопад оказался совершенно иным — намного меньше первого и гораздо спокойнее. Стекая с отвесного уступа, он струился так плавно, что солнечные лучи успевали оставлять на его поверхности широкие блики. Шум густого потока смешивался с весёлыми брызгами. Буйная растительность вокруг добавляла красок, радуя глаз. “Наверное, не такой уж и сумасшедший тот, кто решил запечатлеть такую красоту”, — с улыбкой подумала я.