Страница 30 из 57
Минуты до рассвета растянулись в бесконечный, изматывающий бой. Сбоку, крадясь, ко мне приблизилась одна из волчиц. Заметив ее, я попятилась назад. Она не спеша, словно играючи, сокращала дистанцию. Пройдя мимо лежавшего Артура, тварь устремилась ко мне. Я в панике оглянулась в поисках помощи, отступая шаг за шагом и невольно отдаляясь от остальных. Заметив это, Илай рванул в мою сторону.
— Аврора, беги! — крикнул он.
Я швырнула в получеловеческое лицо горящую палку. С недовольным ревом тварь, тряся головой, сбросила тлеющие угольки. Я же пустилась прочь, быстро перебирая ногами. Не оборачиваясь, мчалась вперед, но, услышав за спиной рык, обернулась и тут же споткнулась. Упав, перекатилась на спину и, упираясь ногами в землю, поползла назад. Наткнувшись спиной в ствол дерева, я замерла. Страх пробрал до костей, всё тело дрожало.
Смирившись с участью, я неподвижно смотрела, как ко мне приближается нечто, среднее между волком и человеком. Всё же, двигаясь на четырёх лапах, оно больше походило на хищника. Крик Илая вырвал меня из оцепенения.
— Аврора, кинжал! Бей в горло! — его голос прорвался сквозь безумную панику во мне.
Дрожащей рукой я нащупала на ноге оружие. Вытащив его, обхватила рукоять обеими ладонями. В последний миг, когда тварь была уже в прыжке, я выставила клинок вперед. Острие вонзилось, разрезая плоть по направлению вверх. Удержать натиск не хватало сил. Из пасти, вместе с рычанием, доносился смрад. По рукояти на мои пальцы текла теплая кровь. Когти задели лоб, и я почувствовала резкую боль. По лицу покатилась алая струйка.
В этот миг сквозь деревья пробился первый луч солнца — наступил долгожданный рассвет. Полуволчье тело стало меняться, и вместе с ним преобразилось лицо. Теперь на меня смотрела прекрасная дева. Издав последний вздох, она обмякла. Скинув с себя её тело, я отползла. Внутри всё перевернулось. Словно я совершила что-то ужасное, убила не чудовище, а человека. Встала на ноги и, шатаясь, попятилась.
Внезапное прикосновение к плечу заставило вздрогнуть и вскрикнуть.
— А-а-а-а!..
— Аврора, тише, это я, — Илай, выставив вперёд руки, пытался меня успокоить.
В глазах защипало, подбородок задрожал, и горькие слезы хлынули ручьем.
— Я… я убила её…
Он подошёл ближе и обхватил моё лицо ладонями.
— Посмотри на меня. Успокойся. Это не человек, ты слышишь меня, Аврора? — я быстро закивала, пытаясь сдержать рыдания. — Ты просто напугана. Дыши глубже. Вдох-выдох. У тебя шок, всё уже прошло, закончилось.
Я старалась дышать как можно глубже. Большим пальцем Илай смахнул слезу с моей щеки, а затем вытер кровь. Его прикосновение было тёплым, пальцы словно обжигали кожу. Не отрывая глаз, я смотрела на него, грудь высоко вздымалась от глубокого дыхания. Его голубые глаза сейчас казались успокаивающим потоком реки, на который хотелось смотреть бесконечно. В них читался трепет, смешанный с беспокойством. Но через мгновение взгляд изменился, словно вода превратилась в обжигающий лёд. Он резко убрал руки и отшатнулся.
— Всё, пойдём, приходи уже в себя, — развернувшись, бросил он через плечо, вытащил кинжал из тела девы и направился к остальным.
Словно очнувшись, я побрела за ним. “Артур, что с ним?” Подбежав, я опустилась рядом. Он лежал так же неподвижно. К нам подошел запыхавшийся Марсимус.
— Аврора, он жив! Просто потерял много сил. Теперь будет без сознания, пока не восстановится.
Присоединившийся Леон тут же присел рядом.
— Аврора, у тебя кровь, дай посмотрю! — он обхватил мою голову руками. — Болит? Сильно? Вроде неглубокая! —
Я подняла на него взгляд. Его золотистые локоны были испачканы кровью, алое пятно размазалось на щеке.
— Всё хорошо, я в порядке, — ответила я, хотя внутри всё сжималось. Я заставила себя оглядеться: кругом лежали не уродливые волчицы, а тела прекрасных юных дев. Большинство из них после рассвета разбежались. Я сглотнула тошнотворный ком, внутри разными оттенками забушевал хаос.
Задерживаться в этом лесу ни у кого не было желания. Найдя лошадей на окраине деревни, мы поспешили тронуться в путь. Поскольку Артур был без сознания, пришлось найти способ его перевезти. К счастью, в полуразрушенном поселении отыскалась небольшая телега. Уложив его туда, мы поскорее покинули это гиблое место.
Позади осталась прекрасная роща, оставившая в памяти лишь ужас. Пережитая ночь отбила всякое желание восхищаться ею и дала понять, что не всё так прекрасно, как кажется на первый взгляд.
К вечеру, уставшие и обессиленные, мы устроили ночлег. Приготовив Артуру укрепляющий настой, я влила ему в рот немного жидкости. Затем принялась делать заживляющую мазь. Хоть бой и был недолгим, он оставил ранения на телах моих спутников. Марсимус отделался легче всех — несколькими царапинами на руках. У Леона был глубокий порез на ноге, и, хотя он уверял, что это ерунда, прихрамывал на правую ногу. Илаю тоже досталось: три глубокие раны от когтей шли по левой стороне спины, от плеча до лопаток. Также наверняка ушиб, который я не увидела бы под рубашкой. Когда настой для промывания был готов, я приступила к обработке.
— Марсимус, а ты раньше встречал Дев-Волчиц… ночью? — Леон поморщился, когда я начала бинтовать его ногу.
— Нет, Леон, ни днём, ни ночью. Вообще, тех, кто видел их и выжил, чтобы рассказать, думаю нет. Они же легенда, — он легко усмехнулся и бросил на меня взгляд как раз в тот момент, когда я затягивала последний узелок.
— Когда-то очень давно, в далеких лесах, жила прекрасная дева. Повстречала она охотника и полюбила его страстно, до безумия. А он лишь забавлялся с ней. Насладившись ласками, исчез под покровом ночи, оставив лишь горькие воспоминания. Девушка пустилась на поиски, долго блуждала и наконец нашла его в хижине — не одного, а с любимой женой. Увидев его любовь к другой, она погрузилась в отчаяние. Слёзы сменились злостью, злость — гневом, а гнев — яростью, требующей возмездия. Обратилась дева к тёмным силам, променяв душу на уродство тьмы. Приняв облик жены охотника, явилась она мстить. Убивала долго и мучительно, истязая его, чтобы познал вкус предательства. Напившись его крови, обрела чёрную душу и уродливую форму. Соперницу же, укусив, превратила в себе подобную, чтобы ни один мужчина не мог её полюбить. День возвращал им прекрасный облик, а ночь отпускала на волю уродство души, которое на рассвете изгоняли лучи солнца. С тех пор и зовут их Девы-Волчицы, — Марсимус закончил рассказ, а по моему телу пробежали мурашки.
— Жутковатая история, — поежился Леон.