Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 57

Глава 17.

Собираясь утром, я с удовольствием отметила, что свободные штаны нравятся мне куда больше платьев и юбок — видимо, удобство в дороге решало многое. Перед выходом я вспомнила о подаренном Илаем ноже. Не долго думая, последовала его совету: плотно затянула шнурки на голенище, встряхнула ногой и, убедившись, что всё сидит крепко, поспешила к остальным. Меня уже ждали.

И вновь мы двинулись в путь.

На выезде из города к нам присоединился Марсимус. Его присутствие раздражало, причем, похоже, не только меня. Своей болтовней этот ловелас сумел затмить даже общительного Леона.

— Нам не особо интересны твои похождения по тавернам. Лучше расскажи, почему на запястьях у тебя браслеты из драхана? — спросил Илай.

Марсимус явно не хотел отвечать.

— Это не для ушей юной леди, — он посмотрел на меня, пытаясь найти предлог, чтобы уйти от ответа.

— Что, история позорная, да, Марсимус? — Илай ухмыльнулся, довольный своим выводом. — Вспомнил, что Аврора — леди. А вчера что с твоей памятью было?

Марсимус невозмутимо улыбнулся в ответ.

— Всё, что я сегодня услышала, явно не предназначалось для моих ушей. Однако мой слух уловил каждое слово. Как хорошо, что мой взор этого не видел. И как было бы прекрасно, если бы и уши не слышали! Но узнать все же захотелось. Почему мага заковали в браслеты? Да ещё в те, что не дают пользоваться магией?

— А ты, смотрю иногда, болтливая, Аврора. Не пользоваться собственной магией — такое себе удовольствие, понимаешь ли.

Парни подшучивали над Марсимусом ещё долго, но он оставался непреклонен. Утренняя прохлада постепенно сменилась дневной жарой. Мы укрылись от палящего солнца в тени деревьев. Ветер весело шевелил ветки, заставляя листья извиваться в воздухе.

Спустя три дня мы наконец добрались до хижины.

— Марсимус, сколько ты не был у бабушки?

— Артур, даже не спрашивай, сам не помню. Может, год, а может, и больше. Раз в месяц отправлял к ней целителя, тот привозил продукты.

— Заботливый внук, иначе не скажешь, — Леон сделал умный вид.

В ответ Марсимус лишь ухмыльнулся.

Солнце светило в зените. Вокруг был прекрасный лес, словно сошедший с полотна талантливого художника. Старая хижина казалась здесь не к месту, совершенно не вписываясь в идиллию пейзажа. Рядом склонила ветви большая яблоня, укрывая своей тенью часть постройки. На крыльце сушились пучки трав: мята, мелисса, чабрец, цветки ромашки. Видимо, хозяйка любила ароматные чаи. Первым вошел Марсимус. Доски на крыльце жалобно заскрипели. Деревянные перила подгнили и шатались.

— Бабушка, это я, Марсимус!

В дверном проеме показалась пожилая женщина. Она шла мелкими, но бодрыми шажками, улыбаясь и размахивая руками.

— Ой, кто ко мне пожаловал! Внучек, родной мой! Как я рада тебя видеть!

— И даже ворчать на меня не будешь, как обычно? — Марсимус крепко прижал Арету к груди.

— Да что с тебя, непутевого, взять-то? — Отстранившись, Арета стукнула его по плечу.

Снова обняв бабушку за плечи, Марсимус повернул её к нам.

— Я не один пожаловал! — Он кивнул в нашу сторону.

— Артур, это ты? Святая Матерь, сколько лет тебя не видела! Да благословит тебя наша создательница. — Она с радостью смотрела на него.

— Здравствуй, Арета как здоровье? — Приобняв её, Артур ласково похлопал по плечу.

— Шалит оно у меня. Старость — какой еще ей быть? Как бы долго мы, маги, ни жили, а годы берут своё, дорогой.

— И то верно, — бросив на нас взгляд, Артур поспешил с представлением. — Это Аврора, моя воспитанница. А это сыновья моего друга — Илай и Леон.

— Здоровья вам, бабушка Арета, — подойдя ближе, я сжала ее шершавую ладонь в своей руке.

Ее впалые светло-карие глаза отливали янтарем. Глубокие морщины на лице красноречиво говорили о возрасте. Белые, без единого намека на седину, волосы выбивались из-под косынки.

— Милое дитя, благодарю. Проходите, проходите, чего же на пороге-то стоите?

Мы вошли в комнату — скромную и простую. Усевшись за стол и на скамью у стены, приступили к обсуждению.

— Слышала, слышала я про твою Обитель. Детки, бедные детки… Этот негодяй Варгус уничтожает всё на своём пути. И управы на него нет.

Перед глазами снова всплыли воспоминания о том дне. Лица, на которых навеки застыли последние эмоции — боль, страх, отчаяние. На глаза навернулись слёзы. Я опустила голову, чтобы никто не заметил. К счастью, на эту тему говорили недолго.

— Арета, нам нужна твоя помощь, — уверенно начал Артур.

— В чём же, милок? — она присела на скамью рядом.

— Помоги нам. Взгляни в своё Око. Возможно, ты увидишь нечто, что укажет нам верный путь.

— Помогу, чем смогу, ты же знаешь, — спокойно ответила Арета.

И тут её взгляд упал на браслет, выглядывавший из-под манжеты Марсимуса.

— Святая Матерь, Марсимус, что это? — Она с ошарашенным видом показала на его запястье. Широко раскрыв глаза, прижала ладони к груди.

Марсимусу пришлось долго успокаивать бабушку. Она ворчала, твердя, что непутевый опять куда-то ввязался. Затем мы с ней удалились в соседнюю комнату, служившую ей спальней. Напротив кровати стояло подобие алтаря. Закончив приготовления, Арета повернулась ко мне. Она протянула руку, и я вложила свою ладонь в ее шершавую, исчерченную морщинами руку. Приложив нож к моей коже, она посмотрела мне в глаза и сказала.

— За магию нужно платить, милая.

С этими словами она надавила. Холодное лезвие с резкой болью вонзилось в ладонь. Я вздрогнула, стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть. Из-под острия выступили алые капли. Она держала мою руку над шаром так, чтобы кровь стекала на него тонкой струйкой. Опустив мою руку, Арета сделала надрез и на своей ладони, и я заметила на ней тонкие линии старых шрамов. Как она и сказала — за магию нужно расплачиваться.

Алые капли продолжали стекать по поверхности шара. Занеся над ним окровавленную руку, Арета громко и чётко начала произносить:

—Ostende mihi futurum.Ostende mihi futurum. Ostende mihi futurum.

Её глаза вспыхнули янтарным сиянием. Изящные узоры на лбу сложились в подобие третьего ока, озаряя лицо всё ярче. Арета жадно всматривалась в шар, ловя взглядом каждое мелькание в его глубине.