Страница 81 из 86
Глава 35
“Я думал, что придется сажать тебя на спину! Держись рядом, Света”! — голос Рэя почему-то раздается прямо… в голове.
После же меня бьет яростью его химеры, которую подавляли столько лет. Делается страшно от этой концентрированной ненависти, а я все еще ничего не вижу и машу крыльями, как новорожденный детеныш.
В голове шумит, какофония оглушает, непривычные эмоции взрываются фейерверками.
Я готова кричать от страха. Что будет, если я не удержу драконицу в узде и сорвусь вниз?
Мой оборот спровоцировала магия, вырвавшаяся на свободу, но это значит, что и Дрейк… обернулся?
Слава Богам, он в монастыре, но сердце тем не менее ускоряется от паники.
Я должна жить ради своего сына!
Эта мысль придает сил. Материнский инстинкт самый сильный, он никогда не подведет. Моя любовь к сыну помогает отринуть ужас и я понимаю, что прекрасно владею телом, хоть оно и в тысячу крат тяжелее моего.
И да — тело драконицы все делает само. Правильно. Да и зрение возвращается, нюх становится острым. А по нервам хлещет чужое желание убивать.
Я должна успеть, Боги…
Подлетаю к Рэю. Его огромный дракон покрыт смоляной чешуей, а длинный хвост отличается от змеиного дополнительными шипами и твердыми пластинами.
Тянусь к Сауберну мыслью и получаю первый результат — его ярость успокаивается, позволяя человеку обуздать химеру. Слава Богам, среди хаоса мелькает проблеск разума. Человеческая искра разгорается и я ощущаю идущие от мужа благодарность, нежность, любовь.
Сейчас можно оглядется, но что это? Саубернов и Кларенсов окружают совершенно черные драконы. Это чужаки. Они посланы императором?
Мой брат парит неподалеку — серебряный, изящный, но безумно сильный. Его эмоции я тоже ловлю и это внезапно... удивление и даже раскаяние?
Ох, наверняка это дракон Шарпа признал родную кровь. Пустышка оказалась одаренной. Я — чистокровная драконица. Откуда-то знаю, что тоже серебряная.
— Кларенс, нам устроили ловушку! — зычный голос мужа перекрывает злобное рычание крылатых хищников. — Хватит драться! Пора объединиться в один кулак.
Драконы двух кланов, готовые вцепиться друг другу в глотку, замирают. Они понимают, что черные ящеры императора ждут. Когда прольется первая кровь, когда битва станет неконтролируемой, они добьют оставшихся.
Я догадываюсь, что Майя и ее муж тоже среди нас. Выискиваю взглядом золотого дракона с химерьим хвостом. Так и есть, рядом с ним синяя небольшая драконица. Моя подруга.
— Как неожиданно все обернулось. Моя сестра дракон, а в клане завелась крыса. Кто привел гвардию императора? — насмешливо шипит Шарп.
— Розанна привела, — отвечает Рэй.
Благодаря мне муж сохраняет ясность мысли и действует четко, решительно, как привык за полную кровавых битв жизнь. Я знаю, что он продумал все, он ожидал появления тех черных драконов.
Но самое главное — сквозь животную энергию химеры пробивается знакомая эмоция.
То, что в последние дни ассоциировалось у меня с Рэем Сауберном. Его спокойствие, его тепло, его волевой стержень.
А драконы больше не кидаются друг на друга, они ждут ответа второго вожака.
— Пожалуй, заключим мир, Сауберн! — кричит Шарп. — Мы не выстоим против императорской гвардии.
— Мир, — соглашается Рэй. — Но на моих условиях.
— Ты совсем обнаглел, Сауберн!
— А у тебя есть выбор? Пойдешь за мной, будешь жить. Пойдешь против, погибнешь вместе со своими людьми. Мы обречены, Кларенс, император решил так.
— И что ты предлагаешь, безумец? Вступить в драку с…
Шарп не договаривает, даже для него бунт — это слишком.
— Да, я предлагаю пойти против императора. Объединиться с землями химер за лесами. Но в этом случае ты присягнешь мне, Кларенс.
— Вот еще! Пошел к бесам, Сауберн!
— Тогда не получишь помощи, слабак, — отвечает Рэй.
Пока они спорят, драконы из обоих кланов группируются и незаметно объединяются в одну хищную армию. Простые воины понимают, что это единственный шанс на выживание.
С той стороны издают предостерегающее рычание, но мы не сомневаемся — рано или поздно гвардия кинется нас убивать. Пока же они, по- видимому, ждут приказа.
— Мы все равно не выстоим. Лучше сдаться, — не унимается Шарп. В его голосе проскальзывает паника.
Так странно смотреть на крылатых чудовищ, из пасти которых вырываются связные слова и фразы.
— Не выстоим? Ты уверен?
В воздухе раздается свист и я поднимаю голову. В небе, прямо над нами, летят химеры и гаргульи. Их так много, но откуда?
И тут вспоминаю, как Рэй говорил, что если выпустить силу, чудовища возродятся.
— Так присягнешь мне, Кларенс? В противном случае я тебя не пожалею! — выкрикивает Рэй.
— Присягну! — Шарп склоняет длинную шею и произносит слова на древнедраконьем.
Его драконы волнуются, возможно, они недовольны, но императорская гвардия выглядит слишком устрашающей. Я с трепетом наблюдаю, как чужаки строятся, окружая нас.
И начинается… Химеры набрасываются на гвардейцев императора с тыла. Они подвижны и маневренны, в то время, как черные драконы тяжелы и действуют одной массой. Но это временно, скоро они перегруппируются и подстроятся.
— Уходи в портал, Света! — кричит Рэй. — Ты достаточно помогла! Тут слишком опасно!
— Но ты…
— Уходи, я сказал. Я открою тебе врата!
— Ты сойдешь с ума! Твоя ярость сожрет тебя, Рэй!
— Нет, критический момент прошел. Поддерживай меня на расстоянии, Света. Ты сможешь!
Пока химеры и гаргульи отводят на себя врагов, Рэй изрыгает пламя и в том месте открывается портал.
— Ты должна быть рядом с сыном!
Портал разрастается, его нутро горит алым пламенем. Мое сердце разрывается, но разве я могу спорить с Рэем? Дрейк нуждается во мне. Но отец ему нужен ничуть не меньше.
— Мы пропадем без тебя, Рэй!
Я разворачиваюсь к мужу, но в следующий миг происходит немыслимое. На его черной шее загорается узор, будто впаянный в чешую. Он витиеватый, огненный, сияющий.
Глаза дракона вспыхивают хищным блеском.
— У тебя метка, Света, — рычит он.
— У тебя тоже, Рэй, у тебя тоже…
— Живо в портал, моя истинная, — его шепот телепатически доносится до меня, а я поражена этими метками.
Почему, Боги? Почему история повторяется, но на этот раз истинной стала я сама.
Разворачиваюсь к порталу, материнское сердце тянет меня к Дрейку. Представляю, как обниму его, прижму к груди, и трясусь от нетерпения и нежности.