Страница 6 из 54
Новая жизнь
Новая жизнь
Следующие две недели Салли привыкал к новому дому и его правилам. Сперва он отучился вставать чуть свет и нестись на кухню, чтобы готовить завтрак на всю семью — ему стало безумно жаль слуг, которые, видя, как «изводит себя» юный господин, горестно причитали и заламывали руки. Однако, мальчик всё же выторговал себе право приготовления десерта, аргументировав это рекомендациями лекарей — заниматься привычными делами, а вмешиваться в налаженный процесс наведения чистоты в поместье он не рискнул.
Одновременно с этим Салли присматривался к новому члену семьи — и то, что он видел, ему нравилось.
О том, что этот человек в возрасте, можно было догадаться лишь по полностью седой шевелюре, которая между прочим, могла поспорить по густоте с волосами Нозэра. Походка мессира Освальда была лёгкой, осанка — королевской, а разворот плеч — богатырским. Несмотря на свой статус главного лекаря, он был приятен в общении, но когда их взгляды встречались, в глазах собеседника Салли видел неизбывную грусть, отчего сердце подростка царапало нехорошее чувство.
Однажды, не выдержав этих взглядов он, набравшись смелости, обратился к деду:
— Мессир Освальд…
Тот обернулся, и брови его нахмурились. Но, увидев, как сжался от испуга малец, растянул губы в ободряющей улыбке:
— Дедушка, Салли, — поправил он. — Я — твой дед. Повтори.
— Дедушка… — прошелестел мальчик и, склонив к плечу голову, спросил, осторожно подбирая слова: — Скажите, а почему Вы на меня так странно смотрите? Вам тоже кажется, что я — приблудыш?..
Мессир Штольц тяжело вздохнул. Сомнения паренька были понятны — светловолосый ребёнок в семье брюнетов кого хочешь заставит задуматься. Отодвинув стул, он поманил младшего внука за собой.
— Пойдём, хочу тебе кое-что показать.
Дед, дождавшись, когда Салли, неуверенно оглянувшись на мать с братом, сползёт со стула, протянул ему руку, и тот осторожно вложил в его ладонь свои пальцы.
Подстраиваясь под шаг мало́го, Освальд повёл внука в галерею, где центральным «экспонатом» был огромный портрет магессы, русоволосой и зеленоглазой.
— Знакомься, Салли, это — Элладора Штольц, твоя прабабушка и моя жена, — представил портрет Освальд. — Для меня она была и есть самая прекрасная женщина на свете. Ты так похож на неё…
Следующий час они провели в кабинете Освальда, рассматривая старые снимки родственников, среди которых нередко встречались светловолосые.
Наконец, когда семейный лекарь сообщил, что сила Салливана стабилизировалась и его здоровью более ничто не угрожает, мессир Штольц пригласил обоих братьев в свой кабинет.
Заняв удобное кресло с широкими подлокотниками, Освальд предложил ребятам присесть на диван. Когда те с комфортом разместились, он оглядел каждого пристальным взглядом и начал свою речь.
— Нозэр, Салли, скоро мы с вами будем праздновать день Света, самый длинный день года. По моим расчётам, именно этот день идеально подходит для проведения ритуала введения в род новых членов (в случае вашей матери — возвращение в род). На него я собираюсь пригласить своего друга — Эбрагима Эльгадру. Не стоит хмуриться, Нозэр: чуть позже ты поймёшь, почему это необходимо.
Салливан, до сих пор сидевший молча, удивлённо переводил взгляд с брата на деда и обратно.
— Это долгая история, — отозвался, заметив это, последний, — если Нозэр захочет, то расскажет. Тебе нужно знать одно: вы по-прежнему братья, самые близкие друг другу люди. Ты понял?
— Да, дедушка, — кивнул Салли.
— Хорошо. Теперь я хочу задать вопрос: что каждый из вас ждёт от ритуала. Важно обсудить это, так сказать, «на берегу», чтобы потом не было обид и недопонимания. Что касается меня, я вижу тебя, Нозэр, своим наследником — ты достаточно взрослый и ответственный для того, чтобы передать тебе бразды главы. Да, пока ты учишься, но будь готов, что впредь я буду брать тебя с собой на важные встречи и приёмы. — Он поднял раскрытую ладонь, пресекая возражения. — На все предложения помолвки (а такие непременно последуют) я буду отвечать, что наложил на тебя обязательство стать мастером элексиров к двадцати пяти годам, и до этого ты не имеешь права жениться. Постарайся соответствовать.
— Спасибо, дедушка, — выдохнул юноша. — Постараюсь с честью выдержать все испытания. — Лукаво блеснув глазами, Нозэр добавил: — В этом мне безусловно поможет неограниченный доступ в библиотеку и Ваше руководство.
Освальд понимающе хмыкнул и кивнул, принимая ответ. Взглянув в зелёные омуты глаз младшего внука, он спросил:
— А чего хочешь ты, Салли?
Хотя вопрос, скорее, был риторическим — Освальд уже знал, что тот ему скажет, и ободряюще улыбнулся, заметив, как мальчик, волнуясь, ёрзает на месте.
— Да мне и не надо ничего — у меня всё есть… Достаточно просто быть частью вашей семьи. В жизни не думал, что у меня столько родных! Это так здорово!
Салли распирало от чувства абсолютного и незамутнённого счастья: будто за спиной выросли крылья.
Мессир Штольц улыбнулся детской непосредственности правнука: как же хотелось, чтобы он подольше оставался таким.
Он безумно любил обоих: с виду такие разные, на деле братья были как две стороны одной медали. Сдержанность старшего разбавлялась безудержным энтузиазмом младшего. Мессир долго наблюдал за мальчишками: Нозэр всё ещё сохранял дистанцию в отношениях как с ним, так и с Салли, а тот ловил малейшие тени эмоций брата и радовался им, как обретённому сокровищу.
— Что же, ваши желания услышаны. Да будет так. До ритуала осталась неделя, нам нужно тщательно подготовиться.
Ребята молча встали и, коротко поклонившись, удалились.
Освальд задумался: нелегко придётся Салли в Институте — его чрезмерное дружелюбие и открытость могут счесть за слабость. Ведь там порой кипят недетские интриги. Нозэру несказанно повезло и с даром, и с характером.
«Как же хорошо, что Артефакт распределяет учащихся по их дару и наклонностям, и не берёт в расчёт желание самих детей, — с облегчением подумалось мессиру. —Странно, что вестник, отправленный мной две недели назад, так и не вернулся. Напомню-ка я Эйбу о себе ещё разок».
Встав из широкого кресла, Освальд присел к письменному столу и принялся сочинять послание его сиятельству. После обычных расшаркиваний и лёгких подтруниваний он, наконец, выложил истинную причину депеши — необходимость решения судьбы общего наследника…